Темные времена
Шрифт:
Кейт покачала головой:
— Его могилы тут нет.
— С чего ты взяла?
— Если бы золото было настолько легко найти, его бы выкопали давным-давно.
— Логично. Значит, это место отпадает. — Джейми оглянулся на Брэндона. — Ты уверен, что не хочешь показаться врачу?
— Абсолютно.
— Ладно. Тогда я иду дальше. Кейт, ты со мной?
— Ты не можешь пойти туда один. — Она последовала за ним, когда он включил фонарик и направился к детектору электромагнитных полей и счётчику ионов.
— Возьмёшь? — Он протянул ей
— Конечно.
Кейт открыла и включила камеру, чтобы взглянуть на мир, появившийся на маленьком экране.
Через несколько минут Джейми повернулся к ней.
— Ты действительно веришь в ту чушь, которую нам несёшь?
— Ты знаешь меня, Джейми, я когда-нибудь несла чушь на объектах?
— Никогда. Именно это меня и беспокоит. — Джейми прищурился и посмотрел на неё. — Я говорил тебе, что моя прабабушка была из племени чероки?
— Нет, не говорил.
Он кивнул:
— Она умерла, когда мне было шесть, и я навсегда запомнил одну её поговорку.
— Какую?
— Слушай — или твой язык сделает тебя глухим.
Кейт уже собралась сказать ему, что это очень мудрые слова, но тут её взгляд упал на экран.
«Пресвятая Богородица…»
Вскрикнув, она уронила камеру и отскочила назад.
— Что случилось? — Джейми обернулся посмотреть, нет ли поблизости кого-то.
Кейт дрожала от ужаса, не в силах произнести ни звука. Ей никак не удавалось прогнать картину, возникшую на экране. Она молча показала на камеру.
Нахмурившись, Джейми поднял её и включил изображение. Даже в темноте Кейт уловила мгновение, когда он увидел то, от чего она лишилась дара речи.
Джейми резко побледнел.
В тот момент, когда Кейт собиралась сказать про его прабабку чероки, огромное… что-то с громадными клыками собиралось на него наброситься. На Джейми уставились бездушные чёрные глаза, и чудовище открыло пасть, собираясь его сожрать.
Но когда Джейми произнёс слова, сказанные прабабушкой, оно отшатнулось и исчезло.
С широко распахнутыми от страха глазами, Джейми пролепетал:
— Мы должны отсюда уйти.
Кейт кивнула, потому что к ней ещё не вернулся дар речи.
Джейми мягко взял её за руку и повёл через лес к тому месту, где они оставили Энн и Брэндона.
Но их там не оказалось, и Джейми в отчаянии закричал:
— Брэндон! Энн?
Ответом им была тишина.
— Все, кто здесь живет, заплатят… — Голос Луины звучал более настойчиво. — Но я причинила вред тем, кого не должна была проклинать.
Кейт вздрогнула, увидев перед собой уже немолодую Элизабет с седыми, собранными в пучок волосами, в простой, построенной вручную хижине. Она зажгла свечу, поставила её на подоконник и начала произносить молитву на языке племени криков:
О, Великий Дух Праотец, чей голос я
Чьё дыхание дарует жизнь всему миру, с кем я старалась идти по жизни бок о бок.
Услышь меня. Мне нужна твоя сила и мудрость.
Окружи меня красотой и позволь моим глазам увидеть великолепный закат, дарованный тобой.
Сделай так, чтобы мои руки ценили и уважали всё, что ты создал, а слух был острым, позволь услышать твой голос даже когда он не громче шёпота.
Даруй мне мудрость, чтобы я могла понять все, чему ты учил мой народ. И почему забрал у меня то, что причиняло мне боль.
Помоги мне сохранять спокойствие перед лицом грядущих испытаний. Перед моими врагами и всеми, кто желает мне зла.
Помоги познать то, что ты прячешь в каждом листке и каждом камне. В радостном голосе ручья. В свете луны и солнца.
Позволь обрести чистые помыслы и жить с намерением помогать другим и никогда — себе.
Помоги обрести сострадание, но так, чтобы оно не поглотило меня.
Я ищу силы не для того, чтобы превзойти своего брата, а для того, чтобы сразиться со своим злейшим врагом…
Собой.
Сделай так, чтобы я всегда могла предстать перед тобой с чистыми руками и честным взором. Чтобы, когда моя жизнь угаснет, как последние лучи солнца на закате, мой дух пришёл к тебе, не испытывая стыда.
И, самое главное, Великий Праотец, оберегай моих сыновей и согрей то место, где они находятся.
Элизабет наклонилась и поцеловала старые фотографии двух молодых людей в форме кавалеристов, стоявшие на подоконнике рядом со свечой, которую она зажигала по вечерам — на случай если они вдруг найдут дорогу домой. Этот ритуал она исполняла каждую ночь в течение пятидесяти двух лет. С тех пор как закончилась война, а её сыновья не вернулись, чтобы обрабатывать землю.
Она не желала верить, что они погибли. Так же, как отказывалась умирать и позволить проклятью сестры обрушиться на город, где они обе родились.
С болью в сердце Элизабет достала из кармана два последних письма, которые написали ей мальчики, и села за стол. Старость отняла у неё зрение, и она больше не могла читать слова, даже в очках. Но это не имело значения, она давно выучила их наизусть.
Я мечтаю только об одном: вернуться домой и жениться на Аннабелль. Передай ей привет, мама. Скоро я увижу вас обеих.