Темные времена
Шрифт:
Покончив с едой он облизал обветренные губы и выпрямился, в отчаянных поисках остатков гордости и памяти, таких же рьяных, как его попытка сгрести всю жаренную картошку.
— Это ваши вещи? — Кенна рылась в его тележке для покупок отодвигая в сторону груду вещей, которые он собирал годами, десятилетиями… веками.
Скари судорожно втянул в себя воздух. Он не мог позволить ей найти его оружие, запечатанный заклинанием кинжал.
— Убирайся прочь оттуда! — девчонка отскочила назад. — Тебе не следует здесь находиться. Возвращайся к матери и своей семье. — Он приподнялся и Кенна с благоговейным ужасом наблюдала,
Она побежала обратно к их жалкому фургону и Скари услышал её плачь, от которого заныло в груди. Ещё один камень вины, новая неудача, поступок, который придётся искупить. Но у Кенны есть брат и мать… мать, действительно заботящаяся о своём потомстве.
У Скари мать была другой. Сбегая, дабы вступить в армию и сражаться против демонов, его переполняла самоуверенность, фальшивая бравада и уверенность, что никакое кошмарное чудовище вырвавшееся из ада, не сможет сравниться со сварливой женщиной, которая избивала и морила его голодом дома.
Как же он заблуждался на сей счёт.
На какое-то время товарищи стали для него семьёй. Жрецы благословляли их, аристократы вооружали, волшебники снабжали магическими талисманами с клинками, погруженными в кровавое серебро, способное уничтожить демонов.
В первых двух сражениях, Скари не участвовал и был далеко от места, где монстры вырывались из-под моста. Военачальники и вооружённые воины сражались со слюнявыми демонами, в то время как жрецы и волшебники пытались заблокировать и запечатать врата ужаса. Скари был в ужасе, но избежал ранений… а война тем временем продолжалась.
Однако в третей битве, когда монстры с клыками и когтями, повернули атаковав жалкую горстку Скари и его друзей, он увидел, как умирает его лучший друг. Торин был сыном пекаря из той той же деревни — они сбежали вместе — и Скари видел, как друга разрывают на куски, выкручивая руки и ноги из туловища, точно кости из хорошо прожаренной перепелиной тушки. Другой демон откусил голову Хернсу. У длинноволосого подмастерья кожевника были утончённые черты лица и дерзкая улыбка, а клыкастое чудовище открыло ненасытную пасть и откусила голову мальчишке, а потом выплюнуло с облаком зловонного дыхания. Голова Хернса врезалась Скари прямо в грудь.
Он не помнил, как вырони меч и с криком побежал мимо остальных солдат. В тот день погибло много сотен человеческих солдат, но демоны были отброшены назад невероятной ценой — кровью храбрецов. Правда, Скари схватили люди лорда, осуждённый за трусость был приговорён к топору палача. Однако, ему дали выбор, который в итоге оказался ужасней смерти. Волшебники предложили ему стать бессмертным стражем запечатанных врат, который будит стаять на случай если орда ужаса снова попытается вырваться на свободу.
Бессвязно бормоча что-то, Скари согласился. Упав на колени, он с рыданием стал умолять их сделать себя стражем. Тогда, Скари не знал, что эта участь хуже смерти.
Он потерял свою семью, друзей, всех и вся. Был в одиночестве на протяжении многих столетий, когда необходимо переходил от моста к мосту в любой точке мира, где появлялось новое уязвимое место.
— Твоя задача — защищать человечество, — наставлял
Лорд стоял перед ним с безжалостным мрачным лицом. В последней битве он потерял руку. Он видел, как Скари в ужасе уносил ноги от чудовищ. Скари знал, что заслужил коротать одинокую вечность. Его преступление было не настолько велико, чтобы заслужить адскую бездну, тем не менее поступок достаточно плохой, чтобы оказаться приговорённым к этому чистилищу. Его судьба, работа и задача — защищать людей от зла… даже если близость к вратам ада развратила его.
Он никогда больше не позволит злу сбежать. Он не мог позволить, чтобы чудовища добрались до Джоанны и её детей.
Он повернулся к стене моста за спиной, где он мог чувствовать не угасающие врата. Вокруг царила тишина и безмолвие, но он не смел терять бдительность. Не смел уходить… Не смел надеяться. Он сжал грязный, покрытый струпьями кулак и ударил по твёрдой стене.
— Я ненавижу тебя!
Нет ничего хуже, чем оказаться в ловушке одиночества, где меньше всего хочешь находиться.
Охраняя врата ужаса, он думал о Кенне и Билли, бездомных, без гроша за душой, изгнанных из дома «подлым человеком», беззащитных перед человеческими хищниками и коварной судьбой. Даже если война с демонами закончилась, тьма человеческого общества оставалась безжалостной. По крайне мере, демоны — явные враги, которых можно было победить.
Его мысли постоянно возвращались к женщине с детьми. Как он мог помочь с неприятностями, с которыми столкнулась Джоанна? Эта семья похожа на ту, которой у него никогда не было. Возможно это новая ступень его наказания: чувствовать полную беспомощность, когда он начал сопереживать им. Но что он мог поделать?
«Нам просто нужно продвигаться по чуть-чуть. Маленькими шажками. Если мы доберёмся до Мичигана, то сможем всё начать с начала», — сказала тогда Джоанна.
Подумав о них он вздохнул. Он сражается ради таких, как они. и если проигнорировать их реальную, хотя не сверхъестественную угрозу, то вполне можно позволить злу за вратами ужаса поглотить их. Это всё равно, что сбежать с поля боя, снова став трусом.
Скари подошёл к своей тележке и стал рыться разбросанных пожитках, сваленных в кучу сокровищ и рухляди… пока не нашёл то немногое, что осталось от его прежней такой далёкой жизни в ином мире: тяжёлый золотой медальон, одно маленькое кольцо и горсть серебряных монет, трофеи с его первых битв. Эти безделушки уже тогда стояли целое состояние, а сегодня их цена стала баснословной.
Веками он оберегал их. Теперь они помогут молодой матери и её детям добраться до безопасного места.
Стояла глубокая ночь, врата ужаса казались прочными и устойчивыми. Он не ощущал никакого шёпота зла, лишь тишину. Но действительно чувствовал боль и нужду Джоанны с детьми.
Пока он брёл к стоянке для отдыха стал накрапывать слабый дождь. Фургон — погружённый в мрак окутанной ночи, — в котором семья ютилась в поисках убежища, более безопасного и тёплого, чем ночлежка под мостом. Единственное транспортное средство на стоянке. Одинокий белый ртутный свет отбрасывал лужицу света на столы для пикника. Металлическая табличка, испещрённая дырками от пуль дробовиков, гласила: «Ночная стоянка строга запрещена. За несоблюдение штраф». Но уже несколько дней никто не удосуживался провести проверку.