Темные времена
Шрифт:
Хельга Ист.
Расслабься. Это просто старое письмо, которое переслал кто-то другой. Или оно задержалось в киберпространстве. Не паникуй. Ничего особенного.
И всё же, когда она открыла его, внутри всё скрутилось узлом.
«Скажи мне честно, Эллиотт, как ты терпишь свой тупизм? Правда? Как ты думаешь, какую часть этой отвратительной обложки я должна одобрить? Терпеть не могу зелёный цвет. Сколько раз мы будем к этому возвращаться? Уберите эту «красотку»
Хель.
P.S. Название «Нимфоманки за границей» отвратительно, унизительно и оскорбительно. Измените его, или я снова обсужу с твоим начальником твою некомпетентность».
Она тяжело вздохнула. Письмо касалось обложки, которая лежала перед ней. Обложки, которую Хельга не могла видеть — её прислали только утром. Двумя днями позже похорон.
Это точно не могла быть Хельга.
Гнев охватил Эллиотт, когда она нажала «ответить».
— Ладно, Лес, хватит надо мной издеваться. Я не в настроении.
Через секунду пришёл ответ:
«Лес? Ты принимаешь наркотики? Хотя, вряд ли — не можешь себе их позволить на свою жалкую зарплату. Я видела те дешёвые туфли, которые ты носишь, и это жалкое подобие дизайнерской сумочки, купленной на Таймс-сквер за пять баксов. А теперь прекрати тянуть время, перечитывая письма, — позвони в дизайнерский отдел и подбери мне обложку, достойную моего имени».
Эллиотт выглянула из кабинета. Лесли стояла спиной к компьютеру, разговаривая по телефону. Она не могла притворяться Хельгой.
Ну кто тогда? И нужно признать — у него это хорошо получается.
«Кто это?» — напечатала она.
«Хельга, дурочка! А кто, по-твоему? Твоя мать? Неужели в этом издательстве нет ни одного человека с работающими мозгами?»
Такого не может быть.
Однако адрес отправителя был настоящим: Numberonewriter@heast.com. Адрес Хельги.
Может, кто-то из её наследников решил пошутить? Но зачем? Они такие же жестокие, как и она?
С другой стороны, подлость Хельги казалась врождённой. Старуха словно жила и дышала ею.
Её наследники не видели эту обложку. Просто не могли.
Верно. Никто за пределами издательства её не видел.
Пришло ещё одно письмо.
«Почему ты всё ещё сидишь и уставилась в пустоту? Я же сказала, что делать! Обложку — немедленно!»
Холодок пробежал у неё по спине. Эллиотт даже вздрогнула, когда пришло уведомление о новом голосовом сообщении. Странно — она не
Протянув руку, она открыла приложение и включила сообщение.
«Я не потерплю эту безвкусную, отвратительную обложку. Слышишь меня, Эллиотт? Удали её. Немедленно».
Сердце бешено заколотилось. Этот голос она узнала бы где угодно.
Хельга.
— Ты в порядке?
Эллиотт подняла взгляд. Лесли стояла в дверях и смотрела на неё.
— Я… я… — Положив трубку, она нажала на «повтор». — Скажи, что ты слышишь.
Лесли приложила телефон к уху.
— Блин, ненавижу случайные наборы, где слышен только фоновый шум из кармана. Кто не блокирует свой телефон? — Она вернула трубку.
Озадаченная Эллиотт прокрутила запись снова и поднесла к уху. Голос Хельги звучал так же отчётливо, как и стол перед ней.
— Это не случайный набор. Ты её не слышишь? — Она снова протянула трубку.
Лесли прислушалась.
— Нет, Эл. Только фоновые шумы. Кажется, грузовики на шоссе, или что-то в этом роде… и чей-то смех. Ты точно в порядке?
Похоже, нет.
Как они могли слышать одно и то же — и при этом такое разное?
Она забрала телефон у Лесли и с натянутой улыбкой сказала:
— Всё хорошо. Просто перенапряглась. Устала.
Свихнулась…
Откашлявшись, она положила телефон на стол.
— Зачем заходила?
— Напомнить: через пять минут встреча с маркетологами.
— Спасибо.
Эллиотт начала собирать заметки, изо всех сил стараясь не думать о письмах и голосе умершей писательницы. Это была не Хельга. Просто кто-то — больной шутник.
Или подруга с крайне жалким чувством юмора.
Да, именно так.
Это не смешно, ребята.
Но, работая редактором, она знала: юмор — дело субъективное. Сколько раз Хельга писала то, что вызывало у неё закатывание глаз — но миллионы читателей находили это уморительным?
Может, это как в «Подставе»?
Может, сейчас выскочит Эштон Кутчер.
Вот бы повезло.
Но Эштона на собрании не было. Лишь бесконечный поток бессмысленных обсуждений книг, которые они уже перемусолили тысячу раз. Это дало ей возможность отвлечься и сосредоточиться на главном: кто обращается с ней так жестоко и странно? Возможно, кто-то из присутствующих?
Она окинула взглядом коллег — измученные, скучающие лица. Нет, слишком поглощены собственной жизнью, чтобы тратить силы на дурацкие розыгрыши.
Почему это собрание тянется так долго? Просто пытка. Ад.
Она украдкой взглянула на часы — и замерла. Казалось, секундная стрелка делала тридцатисекундную паузу между каждым тиканьем.
К концу встречи она чувствовала себя так, словно её растянули на дыбе. Господи, ну зачем им всё это? Это напоминало изощрённую пытку испанского инквизитора Торквемады.