Темные объятия
Шрифт:
—Слушай, я и не подозревал! Одиннадцать тысяч лет! Надо же! Времена мамонтов и динозавров! А люди – то в то время вообще были?
—Динозавров не застал, — невозмутимо сообщил Эш, — а вот с Флинтстоунами [27] наша семья дружила домами.
Ник фыркнул и от души расхохотался. Несмотря на все его странности, Эш ему нравился — и не в последнюю очередь чувством юмора.
—Ладно, так зачем ты меня вызвал?
—Хотел с тобой поговорить в таком
—О чем?
Ответить Эш не успел — к ним подплыла роскошная брюнетка в черном супермини. На Ника она взглянула безо всякого интереса, а вот Эшу положила на грудь наманикюренную ручку и, приподнявшись на цыпочки, прошептала что – то ему на ухо.
Эш обаятельно улыбнулся:
—Спасибо за предложение, милая, но я не свободен.
Брюнетка надула губки и протянула Эшу свою визитку.
—Передумаешь — дай знать. Не бойся, я не кусаюсь!
—В отличие от меня, — пробормотал Эш, как только она скрылась.
Ник предпочел промолчать.
— Знаешь, — заговорил он, когда бармен поставил перед ним тарелку с рисом и бобами, — это просто нечестно. Одеваешься, как фрик [28] , а девчонки все равно на тебя вешаются!
Эш усмехнулся:
—Врожденное обаяние, Ник. Либо оно есть, либо нет.
—Да, но представь, как обидно тем, кто его лишен! По – моему, тебе стоило бы поделиться. А то как – то не по – товарищески получается... — Ник принялся за еду. — Кстати, а что значит «не свободен»? У тебя кто – то есть? — поинтересовался он, прожевывая пищу.
Ашерон не ответил — и неудивительно: на такие вопросы он никогда не отвечал.
—Вернемся к нашему разговору. Я вызвал тебя сюда, потому что мне нужна твоя помощь.
Надо сообщить Кириану, что Валерий теперь работает в Новом Орлеане.
Ник поперхнулся бутербродом.
—Это не ко мне!
—Ник, я серьезно. Рано или поздно они столкнутся, и Кириан, как и Джулиан, должен быть к этому готов. Если, Зевс упаси, кто – то из них убьет Валерия, гнев Артемиды будет страшен. А я не хочу, чтобы кто – то из них пострадал или погиб. Особенно учитывая, что теперь у обоих есть жены и дети.
Ник сглотнул и вытер губы салфеткой.
—А чего ты от меня хочешь?
—Поддержи меня. Помоги убедить Кириана, что не нужно мстить Валерию за преступления его деда.
Легко сказать! Ник вздохнул, поковырял вилкой в бобах.
—Ты многого просишь, Эш. Откровенно говоря, если Кириан решит выбить дерьмо из этого высокомерного ублюдка, я ему с радостью помогу.
—Николас Амброзиус Готье, следи за своим языком!
От этого мелодичного голоса с креольским выговором Ник подпрыгнул на табурете. За спиной у него стояла мать — в голубом свитере и джинсах, с длинными светлыми волосами, собранными в узел; в свои сорок лет она все еще выглядела
Эш молниеносным движением придвинул к себе Никову кружку пива. Но мама, разумеется, это заметила:
—Не надо, Эш. Нечего его покрывать. — Она погрозила Нику пальцем. — Ты за рулем?
—Нет, мам, я за стойкой.
—Выпендриваться будешь перед своими подружками! Ты прекрасно понимаешь, о чем я.
Ник улыбнулся своей самой очаровательной улыбкой — той, что всегда выручала его из беды:
—Мама, это первая кружка. Если выпью больше одной, то за руль не сяду.
С той же материнской заботливостью она повернулась к Эшу:
—А ты? Опять разъезжаешь на этом своем мотоцикле?
—Нет, мэм.
—Мам, — прервал Ник, недовольный ее внезапным появлением, — а что ты здесь делаешь?
—Шла на работу, увидела вас и решила зайти поздороваться. Домой я вернусь поздно, а ты в последнее время убегаешь на рассвете, не удосужившись даже сказать «пока». — Она бросила на него обиженный взгляд. — Имею я право пять минут пообщаться с сыном?
—Извини, мам, — пробормотал Ник, чувствуя сильное желание провалиться сквозь землю, — работы много, да еще экзамены...
—Ладно, сынок, — улыбнулась она, взъерошив ему волосы. — Я все понимаю.
Затем оглядела Эша с ног до головы, расстегнула на нем плащ, заглянула в прорезь и недовольно покачала головой.
—Кажется, ты еще сильнее отощал с тех мор, как мы в последний раз виделись. — Подозвав бармена, она заказала для Эша порцию бобов с рисом. — Хочешь чего – нибудь еще?
—Нет, спасибо.
—И чтобы съел все, до последней крошки! — приказала она, погрозив Эшу пальцем.
—Да, мэм, — смиренным голоском Эдди Хаскелла [29] ответил тот.
Ник кусал губы, едва сдерживая смех. Только Чериз Готье могла так себя вести с Ашероном, внушающим ужас каждому, кто его видел! Знала бы она, что опекает человека одиннадцати тысяч лет от роду!
—Мама, Эш не ребенок, не надо с ним нянчиться!
—Поверь мне, Ник, — отозвалась мать, поправляя на Ашероне воротник плаща, — за ним нужно присматривать, как и за тобой. Вы, мальчики, считаете себя уже взрослыми, думаете, что весь мир у ваших ног...
Если бы она только знала!
—Вот что я вам скажу, — продолжала она, — почему бы вам с Эшем не заглянуть вечерком ко мне в «Убежище»? Угощу вас земляничным печеньем и печеной картошкой по – каджунски.
Составите мне компанию, а если тебе, Ник, надо заниматься, то посидишь в задней комнате.
Когда же мама поймет, что он уже вырос? Для нее он всегда останется пятилетним малышом, за которым нужен глаз да глаз! И все же Ник очень любил свою мать.
—М – м... хорошо, зайдем, если будет время.