Темнеющее море
Шрифт:
Кэтрин подошла к кровати и посмотрела на лицо, но глаза не двигались.
Другая женщина хрипло проговорила: «Он умер два дня назад. Я сделала всё, что могла».
Силлитоу яростно шепнула: «Кто он был? Он что, пытался вытянуть из тебя деньги?» Вонь стояла невыносимая, и ему хотелось бежать отсюда. Но её полное самообладание победило даже это.
Она посмотрела на мертвое, израненное лицо, на глаза, которые все еще горели гневом, каким она их часто видела.
Она словно услышала вопрос Силлитоу и ответила: «Он был моим отцом».
«Я всё сделаю». Он
«Я в этом уверена». Она всё ещё смотрела на кровать, когда её нога задела несколько пустых бутылок под ней.
Ей хотелось накричать на него, проклинать его. Но даже для этого было слишком поздно. Потом она повернулась и тихо спросила Силлитоу: «У тебя есть деньги?»
«Конечно», — он достал сумочку и протянул ей, радуясь, что может что-то сделать.
Она не колеблясь достала из кошелька горсть золотых монет и вложила их в руки другой женщины.
Женщина уставилась на нее, а затем закричала: «Одна шлюха другой, да?» Затем она швырнула золото в стену.
Силлитоу проводил её до двери и услышал позади себя женский голос, прерывающийся рыданиями, и звук её шарканья по полу в поисках денег. Снаружи он быстро что-то сказал одному из своих людей, который резко кивнул в знак согласия с его указаниями.
Кэтрин смотрела на дом, дождь стекал ей в горло и промокал ее одежду.
Силлитоу взял её за локоть и повёл по узкому проходу. Это было ужасно. Должно быть, ей пришлось гораздо хуже. Но как это могло быть правдой? Он пронзительно посмотрел на неё в сером свете и увидел, что она всё ещё смотрит на маленькие домики.
В свою очередь, она спрашивала себя, зачем пришла. Долг, любопытство? И уж точно не жалость.
Она остановилась, поставив одну ногу на подножку кареты, и сказала: «Спасибо, что пошли со мной, сэр Пол».
Он сгорбился рядом с ней. «Я… я не понимаю».
Она смотрела, как удаляется улица, как это всегда было на протяжении многих лет.
«Он убил моего ребенка», — сказала она.
Колеса экипажа скрежетали по булыжной мостовой, а за залитыми дождем окнами все казалось размытым и нереальным.
Силлитоу чувствовал её напряжение, но знал, что если он хотя бы коснётся её руки, она набросится на него. Чтобы нарушить молчание, он пробормотал: «Мои люди со всем разберутся. Ты не должна вмешиваться».
Как будто он и не говорил. Она сказала: «Всё это было так давно. Бывают моменты, когда я с трудом верю в это, а бывают моменты, когда я вижу это словно вчера». Она держала ремень, чтобы избежать неровностей, глядя на улицу, но ничего не видя.
Они прошли по неровному участку открытой земли, и, словно во сне, она увидела детей, собирающих сломанные ветки для растопки. С ней часто случалось подобное. Но звучал и смех, пока её мать не заболела и не умерла в той же грязной комнате.
Она услышала, как Силлитоу спросил: «Кем он работал, кем был по профессии?» Зачем мне об этом говорить? Но она ответила ему: «Он был актёром, исполнителем. Он умел многое».
Силлитоу показалось, что она говорила о ком-то другом. Трудно было представить это разгневанное,
«Я встретила молодого человека». Силлитоу она тоже не видела. Она думала о Зенории и Адаме. «Мне было пятнадцать». Она пожала плечами – это было самое отчаянное, что он видел. «Так получилось. Я была беременна».
«И ты рассказала это отцу, была вынуждена это сделать, поскольку твоей матери не стало?»
Она сказала: «Да. Я ему сказала».
«Возможно, он был слишком расстроен, чтобы понимать, что делает».
Она откинула голову на подушку и сказала: «Он был пьян и прекрасно понимал, что делает». Ты не обязана давать этому человеку объяснения. Только одно, и оно на другом конце света. «Он ударил меня и сбил с той лестницы, которую ты видел сегодня. Я потеряла ребёнка…»
А потом он всё же схватил её за запястье. «Возможно, это было…»
«Всё к лучшему? Да, так говорили многие, включая моего молодого человека». Она коснулась пальцами глаз. «Дело не в этом. Я чуть не умерла. Кажется, я хотела… тогда». Она посмотрела на него, и даже в полумраке кареты он ощутил всю глубину её взгляда. «Я никогда не смогу родить ребёнка, даже от человека, которого люблю больше всего на свете».
Смутившись, он сказал: «Когда мы прибудем в Чизик, я приготовлю для вас еду».
Она рассмеялась, не издав ни звука. «Пожалуйста, оставьте меня в Челси. Я не хочу вас компрометировать и не хочу устраивать новый скандал. Не спрашивайте, почему я была так уверена в гневе отца и его истинных мотивах». Она чувствовала сильную хватку на запястье, но, похоже, это прикосновение не имело значения. Она продолжила: «Этот мужчина, мой отец, хотел уложить меня в постель. Он пытался несколько раз. Возможно, я была слишком подавлена, чтобы как следует с этим справиться. Сегодня я бы убила любого такого человека».
Она смотрела на проплывающие дома, теперь уже более дорогие, с блестящими водами за ними. Корабли, разгружающиеся или ожидающие отплытия во все концы света. Мир Ричарда, который они разделяли даже в разлуке.
Силлитоу тихо спросил: «Та женщина, которую мы там нашли?»
«Крисси? Она была моей подругой. Мы подражали отцу, когда он читал на рынке, когда дела шли плохо, пока он наконец не запил. Она была ему верна, когда я ушла из дома». Она отвернулась, глаза её наполнились слезами гнева. «Дом. Неужели это когда-то было так?» Она сдержала эмоции и сказала: «Ты видела её награду. Он выставил её на улицу».
Некоторое время они молчали, а затем она сказала: «Ты всегда так высоко отзываешься о Ричарде, и всё же в глубине души я знаю, что ты использовал бы его, чтобы заставить меня поддаться твоим желаниям, которые тебя недостойны. Ты действительно думаешь, что я предам мужчину, которого люблю, и рискну потерять его по той же причине?»
Силлитоу воскликнул: «Вы несправедливы ко мне, леди Кэтрин!»
«Неужели? Я не буду отвечать за твою безопасность, если ты причинишь мне зло».
К нему, казалось, вернулась часть уверенности, когда он ответил: «Я достаточно хорошо защищен!»