Темнеющее море
Шрифт:
Болито был разочарован, но почти не удивлён. Его воодушевило прибытие в Кейптаун последних армейских транспортов, которые от Портсмута и Даунса сопровождали личные корабли коммодора Кина. Судьба распорядилась так, что два семидесятичетвёртых корабля, составлявших главное прикрытие конвоя, служили под флагом Болито в Карибской кампании, завершившейся захватом Мартиники. Одним из них, пожилым «Matchless», командовал вспыльчивый ирландский граф лорд Раткаллен, человек непростой даже в лучшие времена; но именно он нарушил приказ и отправился на помощь небольшому отряду Болито, подвергшемуся нападению и безнадёжно уступавшему
Другим двухпалубным судном был «Глориес». Кин поступил мудро, выбрав его своим флагманом, подумал Болито. С его капитаном, Джоном Кроуфутом, похожим на сгорбленного сельского священника, было бы легче иметь дело в повседневных делах, чем с Раткалленом.
Остальные эскортники Кина с очевидной поспешностью вернулись в Англию. Возможно, их светлости опасались, что Болито может выйти за рамки своих полномочий и собрать их под своим флагом.
На борту «Валькирии» его отношения с Тревененом не улучшились. Когда Адам с триумфом прибыл с добычей – американским капером «Тридент» и полезным французским торговым бригом, который он вырезал у острова Лотарингия, – Тревенен едва сдерживал гнев и зависть.
Болито отправил оба приза вместе с американским бригом «Орлёнок» во Фритаун, где суд должен был решить их судьбу. Бриг HMS Thruster, который в итоге прибыл к Мысу вместе с «Оркадией» Дженура, был отправлен вместе с ними. В качестве боевого эскорта он был малопригоден, но служил ежедневным напоминанием экипажам кораблей о власти короля.
Болито перешёл на борт «Валькирии», хотя большинство флагманских офицеров предпочли бы более комфортабельные помещения на берегу, вместе с гарнизоном. Он чувствовал, что его место — в море, или, по крайней мере, возможность сняться с якоря, если появятся какие-либо новости о местонахождении Баратта. О Херрике не было никаких вестей. Думал ли Баратт, что будет предпринята атака, чтобы освободить его? Или его держали в заложниках по какой-то другой причине?
Он посмотрел на Йовелла, который сгорбился над маленьким столом, деловито выводя пером новые приказы для капитанов. На корабле было тихо, как обычно, и всё же ему показалось, что он почувствовал разницу. Говорили, что корабль хорош ровно настолько, насколько хорош его капитан, и ничем не лучше. Тревенен перешёл на «Славный» Кина, где вскоре к нему присоединятся все остальные капитаны.
Он взял шляпу и сказал: «Я пойду на палубу. Проходите вместе со мной, когда мне вызовут шлюпку».
Он нашёл Эвери на квартердеке, тихо разговаривающим с Оллдеем. Барьер, похоже, был опущен, и Болито был благодарен за их обоих.
Он прикрыл глаза, чтобы рассмотреть свой небольшой отряд кораблей, среди которых доминировали два семьдесятчетверочных. «Валькирия» показалась бы их наблюдателям и зевакам такой же большой, как они сами, подумал он. Странно, как старые корабли расстаются и в конце концов снова соединяются. Семья. В его последней эскадре, когда он ходил под своим флагом на «Чёрном принце»,
Некоторые из них подняли головы, и он подумал, что один из них — тот самый молодой моряк, который ему улыбнулся.
Верность передавалась сверху вниз. Не только Тревенен виноват в том, что корабль был несчастлив. Всё начинается с меня.
Он посмотрел на берег и выкрашенные в белый цвет здания и представил себе, как солдаты тренируются в постоянном облаке пыли.
Долго ждать они не могли. Один полк в конце концов должен был отплыть из Индии, а этот отряд должен был подойти к французским островам с юго-запада.
Он начал медленно ходить взад и вперед, почти не ощущая жара в плечах.
Противник должен знать об их приготовлениях. При таком количестве торговых судов и прибрежных торговцев, прибывающих и убывающих, невозможно долго держать что-либо в секрете. А что насчёт большого американского фрегата «Юнити»? Находился ли он в гавани Бурбона или Маврикия? Если бы он там был, он бы, несомненно, вселил в противника надежду.
Он знал, что Олдэй замолчал, чтобы понаблюдать за ним. Его беспокойство одновременно согревало и тревожило Болито, и он гадал, как скоро Эвери узнает о его глазе. Что же он тогда сделает? Возможно, напишет Силлитоу, чтобы раскрыть слабость Болито, о которой тот ничего не знал?
Он вспомнил письма, которые получил от Кэтрин. Яркие описания сельской местности, приготовлений к Рождеству и её неожиданного и личного коммерческого предприятия, связанного с покупкой угольного брига «Мария Хосе». Бедный Роксби, должно быть, был в ужасе от этой мысли, ведь, по его мнению, место женщины было, главным образом, дома.
Когда Болито впервые поднялся на борт флагманского корабля Кин по прибытии сюда, он был поражён переменой в нём. Всё ещё внешне молодой, Кин проявил новую зрелость, гордость за своё повышение и всё, что оно подразумевало. Когда Болито рассказал ему об успехах Адама и трёх призах, он испытал искреннее удовольствие.
«Перед отъездом я сказал леди Кэтрин, что у него всё будет хорошо. Размах целого океана, а не рыскание по Бресту или Бискайскому заливу — вот что ему нужно!»
Пока всё хорошо, подумал Болито. Адам сейчас, должно быть, там, вместе с остальными. Их первая встреча с… с чего?
Эллдэй вышел из тени гамаковых сеток. «Гичка подходит к борту, сэр Ричард». В его голосе всё ещё слышалось отвращение от того, что Болито придётся довольствоваться капитанской гичкой, а не настоящей баржей, как в «Чёрном принце».
Эвери присоединился к нему на шканцах и наблюдал, как Уркухарт, первый лейтенант, разговаривает с капитаном морской пехоты, пока команда собиралась у входного порта.
«Я хотел спросить, сэр. Могут ли призы, отправленные во Фритаун, вызвать какие-либо разногласия с американцами?»
Болито наблюдал за ним. Эвери удалось отказаться от использования его титула в таких неформальных ситуациях, и сам Болито чувствовал себя менее отстранённым, более доступным. Олдэй, конечно же, по-прежнему отказывался называть его иначе, как сэр Ричард.