Темнеющее море
Шрифт:
«Стой, руки к подтяжкам!»
Бриг слегка качнулся, и двое рулевых, стоявших неподвижно, положив руки на штурвал, вцепились в спицы, когда руль поддался внезапному давлению.
Тьяк посмотрел на капитана. «Вы были правы насчёт шторма, мистер Питкэрн! Что ж, мы готовы принять любую помощь!»
Он понял, что никто из них не двинулся с места, и вдруг выругался, снова услышав звук, который принял за гром. Его слух после взрыва стал совершенно другим.
Озанна крикнула: «Огнестрель!»
Палуба наклонилась еще круче, и большой
Поднимите вахту внизу! Мне нужны все паруса, которые она может нести! Верните её на курс, мистер Мэнли!
Тьяк наблюдал за внезапным наплывом людей, когда между палубами раздался пронзительный клич. Старшие матросы уже выбирались по верхним реям, а другие отвязывали фалы и брасы, готовясь к следующему приказу. Некоторые находили время поглядывать на своего грозного капитана, вопрошая, сомневаясь, но полностью доверяя ему.
Озанн сказал: «Судя по звуку, довольно большой, сэр». Он даже не вздрогнул, когда «Лейм» лег на правый галс.
Рулевой крикнул: «На юго-восток, сэр! Спокойно!»
Тьяке потёр подбородок, но не заметил, как остальные переглянулись. Он даже не осознавал, что всегда делал это перед лицом опасности.
Слишком тяжёл для ещё одного антирабовладельческого судна: Озанн был прав. Он видел, как брызги обрушились на носовую часть, обдав моряков. В злобном свете корабль казался почти золотым.
Значит, два фрегата? Он по очереди взглянул на каждый парус. «Хромой» начал крениться вперёд, попадая в каждую линию впадин, море хлестало по борту и заливало шпигаты. Значит, один из своих, возможно, уступающий по оружию или численности?
Он рявкнул: «Готовьтесь к бою, как вам будет угодно, мистер Озанн». Он огляделся и подозвал матроса. «Каюта, Томас, принесите мою шпагу, и пошевелитесь!»
Так же внезапно, как и вернувшийся ветер, хлынул дождь – настоящий ливень, который хлынул по воде с такой силой и густым потоком, что казалось, будто их окружил гигантский забор. Когда дождь добрался до корабля, люди затаили дыхание и задыхались на месте: одни мылись, другие просто стояли посреди потока воды, отплевываясь от удовольствия. Сквозь ливень раздавались новые тяжёлые удары. Тот же звук, словно стрелял только один корабль.
Затем раздался один мощный взрыв, который, казалось, длился несколько минут. Тьяке даже ощутил его на корпусе «Хромого», словно что-то из глубины.
Затем далёкая стрельба стихла, и только шум ливня продолжался. Дождь утихал, и солнце проглядывало сквозь него, словно пряталось. Паруса, палубы и туго натянутые снасти дымились, и моряки оглядывались друг на друга, словно после боя.
Но ветер держался, обнажая далекую береговую линию и движение течения.
Впередсмотрящий крикнул: «На палубу! Плывите на юго-восток! Корпус вниз!»
Ветер продолжал разгонять туман, и Тьяке понял, что большая его часть — это дым. Другой корабль или корабли были уже далеко, если только
Некоторые из его людей стояли в стороне от орудий или занимали разные позиции, управляя кораблем и настраивая паруса. Они пристально смотрели на что-то.
Это мог быть риф, но здесь их не было. Это мог быть какой-нибудь старый и забытый остов, брошенный на произвол судьбы. Но это был не он. Это был перевернувшийся корпус судна примерно такого же размера, как это, его «Хромой». С противоположного борта вырывались огромные, непристойные пузыри, вероятно, от того самого мощного взрыва. Через мгновение она исчезнет.
Тьяке резко сказал: «Ложитесь в дрейф, господин Озанн! Боцман, уберите шлюпки!»
Мужчины бросились к снастям и брасам, пока «Ламе» тяжело качалась на ветру, ее паруса были в полном беспорядке.
Тайк никогда не видел, чтобы лодки уходили так быстро. Опыт, полученный при высадке предполагаемых работорговцев, давал о себе знать. Впрочем, этим людям, его людям, не требовался какой-либо стимул.
Тьякке навел телескоп на цель и стал рассматривать жалкие маленькие фигурки, пытающиеся выбраться в безопасное место, другие же хромали и запутались в волочащихся водорослях такелажа.
На этот раз не чужие. Они словно смотрели на самих себя.
Офицер, одетый в ту же форму, что и Озанн и остальные, матросы в клетчатых рубашках, как и некоторые из тех, кто был рядом с ним. В воде тоже была кровь, прилипшая к перевернутому днищу, словно само судно истекало кровью.
Лодки неслись по воде, и Тьяк увидел, как третий лейтенант Робинс указывает на что-то своему рулевому, чтобы тот его опознал.
Даже не глядя, Тьяке понял, что хирург и его помощник уже спустились на палубу, чтобы помочь первым выжившим. Их, должно быть, было немного.
Лопались все большие пузыри, и Тьяке пришлось отвернуться, когда появилась фигура, явно ослепленная взрывом, с раскинутыми руками и открытым ртом, издававшим неслышные крики.
Тьяке сжал кулаки. Это мог быть я.
Он отвернулся и увидел, как молодой моряк крестится, а другой тихо всхлипывает, не обращая внимания на своих товарищей.
Озанн опустил телескоп. «Она уходит, сэр. Я только что увидел её имя. Она — «Ускоритель». Он, казалось, огляделся вокруг с недоверием. «Точно как мы!»
Тьякке снова обернулся, чтобы посмотреть на лодки, стоявшие так близко, как только осмеливались, вытянув весла и лини для всех, кто умел плавать.
Бриг начал погружаться под воду, несколько человек все еще пытались спастись, даже когда он совершил свое последнее погружение.
Долгое время, или так казалось, лодки качало и переворачивало в водовороте, который продолжался до тех пор, пока трупы, такелаж и сгоревшую парусину не засосало на дно.
Тайк сказал: «Один из кораблей сэра Ричарда, Пол». Он вспомнил гнев лейтенанта. Прямо как мы. И слепого, который звал на помощь, когда её не было.