Темная душа
Шрифт:
Она кивает, запечатлевая это в памяти.
— И как только я окажусь там, внизу?
— Ты окажешься в круглой комнате с пятью дверями. Пройди во вторую дверь справа. Запретная секция находится выше, но там есть ещё одна мера предосторожности. Страж.
— Что это за страж? — её голос падает до шёпота.
— Своего рода конструкция. Она меняет форму в зависимости от того, кто приближается. Она проявляется как твой самый большой страх, а иногда и как твоё самое большое желание. И то, и другое может быть одинаково опасным.
Изольда
— Как мне пройти через него?
— Этого я не могу сказать. Это может оказаться опаснее, чем пытаться взломать защиту Блэкриджа.
— И как мне это сделать?
— С помощью моей магии.
— Которой у меня нет.
— Как и у меня.
— Значит, всё находится под землёй.
— Ты отчаянно хочешь заполучить эту книгу в свои руки.
— А как бы повёл себя ты? Всю свою жизнь ты знал, что являешься чем-то редким, ценным, слишком уязвимым, чтобы появляться в этом мире, и вдруг ты здесь, в центре, вероятно, самого опасного места из всех?
— Ну, если ты так ставишь вопрос…
Изольда вздыхает, глубже зарываясь в подушки.
— Я разберусь с этим. Мы оба разберёмся.
— Я верю тебе, — говорю я и с удивлением осознаю, что говорю искренне. Всего за два дня она проявила больше решимости и стойкости, чем большинство существ, которых я наблюдал на протяжении десятилетий.
Огонь потрескивает в камине, отбрасывая по комнате танцующие тени. Веки Изольды тяжелеют, дыхание замедляется, когда усталость наконец овладевает ею. Я наблюдаю, как она погружается в сон, её лицо такое умиротворённое, каким оно не было с тех пор, как она прибыла.
Я подхожу к окну и смотрю на территорию академии. Двор, где Кассиэль убил Бенца, сейчас пуст, все улики вычищены. Серебряные Врата эффективно уничтожает насилие, не оставляя и следа от хаоса, царящего в его стенах.
Обернувшись, я вижу искажение в зеркале. В тени неподвижно стоит фигура. Даже сквозь дымку я узнаю характерный силуэт Си-Джея, вижу облако сигаретного дыма, которое он выпускает над головой.
Он снова смотрит на Изольду через зеркало. Его неподвижность нервирует, она хищная. Собственничество, исходящее от него, почти осязаемо, тёмная энергия, пульсирующая в ночи.
Как будто почувствовав мой взгляд, он слегка наклоняет голову. На мгновение я задумываюсь, может ли он каким-то образом видеть меня, но это невозможно. Только Изольда может видеть меня, благодаря крови падшего ангела.
Но потом он с ухмылкой показывает мне средний палец, и я моргаю.
Я отвечаю тем же жестом, и он смеётся.
Он может видеть меня.
Как? Почему сейчас?
Связь прерывается, и он отключает её, но я знаю, что он вернётся.
Я просто надеюсь, что он придёт в комнату Изольды один, и мы сможем поговорить о том, кто он такой и почему он может меня видеть.
Это важно, я знаю, что это так. Но почему?
Глава 22.
Тихий стук в дверь моей спальни выводит меня из полудрёмы. Мне трудно расслабиться, зная, что Уильям всё ещё со мной в комнате, и это жуткое предупреждение от таинственной птицы.
— Кто там? — спрашиваю я.
— Кассиэль, — затем, через секунду. — Падший ангел.
Фыркнув, я вылезаю из кровати и открываю дверь.
— Я знаю, кто ты, дурачок.
Он улыбается.
— Дурачок. Интересное слово.
Я отступаю в сторону, чтобы впустить его, и оглядываюсь по сторонам в поисках Уильяма. Я не могу, поэтому стараюсь вести себя как обычно и закрываю за ним дверь.
— Что случилось?
Он моргает.
— Бенц воскрес. Он здоров, но зол, как медведь, который сел на пчелиный улей.
— Могу себе представить. Он тебе угрожал?
— Несколько раз. Пока Блэкридж не начал угрожать ему.
— Блэкридж защищает тебя.
— Интересно, почему, — высокомерие, скрывающееся за его заявлением, не совсем неуместно. Я уверена, что падший ангел представляет гораздо большую ценность, чем ликан, независимо от того, обладает ли семья магической силой или нет.
Он оглядывает комнату, прежде чем его взгляд падает на меня. Он ищет мои глаза, а затем опускает взгляд, скользя по моим изгибам. Мои соски выделяются под нежно-голубым шёлком ночной рубашки, и он сразу это замечает.
— Могу я тебя кое о чём спросить? — говорит он, подходя ближе.
— Конечно, — я нервно облизываю губы.
— Мне нужен эксперимент.
— С чем?
Он замирает на мгновение, прежде чем расстегнуть молнию на брюках и вытащить свой член. Он впечатляет. Длинный, толстый и твёрдый, как скала.
У меня слюнки текут, и я кусаю нижнюю губу, глядя на это.
— Я хочу знать, каково это — чувствовать твою руку на себе, — говорит он почти как само собой разумеющееся.
— Извини? — бормочу я, заставляя себя посмотреть ему в глаза.
Он придвигается ближе и берёт меня за руку. Он кладет её на свой член и накрывает моей ладонью, так что я сжимаю его по всей длине.
— Кассиэль, это…
— Приятно, — перебивает он меня, явно не понимая, насколько это неуместно.
Он проводит моей рукой по своему члену, и я сглатываю.
Когда он убирает свою руку с моей, я на секунду останавливаюсь, чтобы отдернуть её, но тихий стон, срывающийся с его губ, то, как он закрывает глаза и запрокидывает голову, заставляет меня крепче прижаться к нему.
У меня перехватывает дыхание, когда я наблюдаю за его наслаждением, зная, что причина этого — я. Его член горячий и твёрдый в моей руке, он слегка пульсирует, когда я глажу его. Он издает ещё один низкий стон, от которого моя киска начинает пульсировать. Я должна прекратить это, но выражение его лица, чистый восторг в его глазах, когда он открывает их и смотрит мне прямо в глаза, заставляют меня продолжать.