Тарси
Шрифт:
— Так я и знал: Двести золотых! Это ни в какие ворота не лезет! — возмутился Тромиг.
— Вполне умеренная цена, я рассчитывал на большее.
Цена и в самом деле была заоблачной, но не говорить же Тромигу о том, что меня не смущают завышенные расходы.
— Вы заплатите двести золотых и даже не будете торговаться? — воскликнул барон Курлик.
Похоже, он сам удивился тому, что его наглость прошла без возражений.
— Графу Ролио не пристало торговаться, — выдал я с умным видом. — Салин, езжай к обозу и привези сюда двести золотых.
— Этому проходимцу
— Разговорчики. Кто здесь граф, я или кто-то другой?
— Будет исполнено, Ваша Светлость, — отозвалась Салина и ворча отправилась за деньгами.
— Пока мы ждем двести золотых, поговорим о Вашем проценте в посредничестве, — обратился я к Курлику.
— В каком посредничестве? — насторожился барон.
— Я хотел бы нанять людей. Надеюсь, Вы будете любезны и поможете мне с этим.
Глаза барона алчно загорелись, он и не предполагал, что может заработать еще и на посредничестве.
— Открывайте скорее ворота, недотепы, к нам приехали дорогие гости! — закричал Курлик.
Вот так и открывают двери золотым ключом. Барону повезло, у меня не был в отношении этого городишки никаких планов, но нельзя же быть таким беспечным.
Через два часа мы двинулись дальше, при этом отряд наш пополнился тремя десятками наемников. Барон Тромиг беззлобно ворчал: "Набрали на свою голову шпионов. Разве можно доверять этим лутсорцам?".
Пришлось его успокоить:
— Успокойтесь, барон, ничего тайного выведать "шпионам" не удастся, потому что мы не будем ничего скрывать.
Ничего, кроме конечной цели нашего предприятия, но о ней еще надо догадаться, а догадаться очень непросто. У лутсорцев не хватит фантазии, чтобы предположить, куда все может завести. Да и у кого бы этой фантазии хватило? Каждый отдельный шаг нашего пути кажется чрезвычайно полезным для Лутсора, но сложенные вместе они ведут к его краху.
В моем родном мире война давно уже ведется именно так: убеди противника, что определенные шаги пойдут ему на пользу, и он сам поможет себе проиграть. Выигрывает тот, кто более дальновиден и не стремится играть по навязываемым правилам.
Слух о том, что едет чудаковатый граф, который очень богат и швыряет деньги направо и налево бежал впереди нас. Число наемников в нашем отряде росло, а золото в казне таяло. К тому времени, когда мы достигли столицы Лутсора, казна отряда похудела на пятьдесят тысяч золотых, а сам отряд увеличился втрое.
Я был немало удивлен такими тратами, но оказалось, что это еще цветочки: Для того, чтобы попасть на прием к королю Лутсора, пришлось выложить примерно столько же. Двигаться пришлось, начиная с младшего писаря, который сходу запросил сто золотых только за то, что внесет нас в список приглашенных. Вы думаете, приглашенных к монарху? Как бы ни так. За сто золотых нас внесли в список приглашенных на прием к младшему поверенному королевской канцелярии, а еще за двести золотых согласились продвинуть в этом списке на первое место.
У младшего поверенного были уже иные аппетиты, здесь взятки исчислялись тысячами. В общем, когда мы дошли до королевского секретаря, сумма взяток исчислялась пятизначной
Барон Тромиг хмурился и мрачнел, Салина ругалась и утверждала, что такого отношения к своим обязанностям не должен терпеть ни один король, будь он хоть самым завалящим. Только Уклит молчал, лишь тяжело вздыхал и бросал на меня жалобные взгляды. Я же все больше укреплялся в необходимости разрушить культ золота, который так успешно процветает в Лутсоре. Самое смешное, что разрушить я его хотел с помощью золота. А что: "Кто с мечом к нам придет — тот от меча и погибнет". Кто создал культ золота — погибнет под его завалами.
Изрядно облегчив свою казну, я был приглашен на аудиенцию к монарху Лутсора уже через два дня после прибытия в столицу.
Дворец лутсорского монарха поражал обилием роскоши и полным отсутствием вкуса у того, кто здесь занимался дизайном (если, конечно, такое лицо имелось). От причудливого чередования красок у меня стало рябить в глазах. Впрочем, перед остальными отделками преобладала позолота, используемая к месту и не к месту. Было в этом дворце что-то сорочье. Так бывает, когда тянут все без разбора и складывают как попало.
Под стать дворцу оказался и сам монарх. Был он лысоватым пузатеньким толстячком, который восседал на позолоченном троне таких размеров, что на нем впору сидеть гиганту. Это нисколько не смущало монарха, на мир он взирал надменно и высокомерно, лишь снисходя к посетителям.
— Граф Ролио Капатонский, — представил меня церемониймейстер.
Монарх снисходительно кивнул, и церемониймейстер огласил:
— Его Величество готов принять подарки и выслушать Вашу просьбу.
Как, опять подарки? Впрочем, трудно было ожидать чего-то другого от человека, устанавливающего порядки в Лутсоре. Хорошо, что я предусмотрел такой вариант развития событий. Во внутреннем кармане у меня лежало несколько крупных рубинов, о том откуда они взялись, думаю, стоит упомянуть отдельно.
График нашего путешествия был довольно плотный, отвлекаться на проведение операции по получению новой партии золота мне не хотелось. В одном из писем Рети сообщил, что они нашли два десятка рубинов, и спрашивал, нужны ли они мне.
Рубины — не золото, они занимают куда меньше места. Мешочек с ними роботы тарси оставили в условленном месте, а я забрал его на следующий день, отъехав от дороги на какую-то сотню метров. Как знал, что пригодятся.
— Мне кажется, Вашему величеству недостает еще двух перстней, эти рубины украсят их. Примите эти камни в дар.
Глаза монарха алчно загорелись, рубины действительно были хороши. Что касается перстней, то их и так у Толстячка было больше чем достаточно — восемь штук. Но надо же мне было аргументировать необходимость именно этого подарка.
— Я наслышан о Вашей небывалой щедрости граф. Говорят, Вы получили наследство? — почти скороговоркой выпалил монарх.
— Можно и так сказать. Наследство от далеких предков.
— Так недолго его и промотать. Зачем Вы наняли столько людей в охрану? — последнее предложение прозвучало как обвинение, в голосе монарха была изрядная доля подозрительности.