Тарси

Афанасьев Валерий Юрьевич

— Я для охраны территории тоже?

— И для охраны в том числе.

Монарх задумался. В предстоящей войне наемники не были лишними.

— И много Вам надо людей?

— Как позволят средства, — я развел руками.

Монарх улыбнулся: его разведка работала исправно, благодаря ее стараниям он знал, что выжал из меня все что возможно.

— Хорошо, я позволяю Вам набирать людей.

— И наемников?

— И наемников.

— Мне бы какую-то бумагу, скрепленную Вашей личной печатью.

Монарх

щелкнул пальцами и что-то шепнул на ухо подскочившему писарю.

— Через час все будет готово. Купчая на землю и разрешение набирать наемников. Готовьте деньги, граф.

Мы оба остались довольны заключенной сделкой, каждый получил то, что хотел. Был лишь один неприятный момент — я остался без денег. Даже если продать все имеющиеся у меня рубины, в результате останется не более двадцати тысяч золотых. Огромная сумма, если вести уединенный образ жизни и почти ничто, если действовать по намеченному мною плану.

Я стал всерьез подумывать, как пополнить золотой запас, не вызвав при этом лишних вопросов. Тарси могли оставить золото в любом безлюдном месте, оставалось лишь решить, где именно, и как его забрать, не слишком афишируя этот факт.

Вернувшись на постоялый двор, я застал сцену, которая больше всего мне напоминала военный совет в окруженной врагами крепости. Барон Тромиг решительно мерил комнату шагами, Салина упрямо сжав губы точила меч, Уклит бросал на них поочередно настороженные взгляды.

— А я говорю, что это глупо, граф будет очень недоволен! — сказал рыцарь.

— А вот и нет. Его Светлость знает, что такое честь, и будет на моей стороне, — заявила Салина.

Опять успела во что-то ввязаться? Только этого мне не хватало.

— Что случилось? — нахмурившись спросил я.

— Он, он на меня кричит, — Салина кивнула в сторону барона. — Скажите ему, что кроме Вас никто на меня кричать не имеет права, я Ваш оруженосец, а не его.

Я перевел взгляд на Тромига.

— Ваш оруженосец не знает, что такое дисциплина, — выдал барон.

— Они специально меня задирали, — попыталась оправдаться Салина.

— Не только тебя.

Это верно: за те три дня, что мы находимся в городе, состоялись уже два поединка, между рыцарями из Актии и лутсорцами. И это несмотря на то, что я строго наказывал не вступать в конфликты.

— Если бы они оскорбили только меня, я бы стерпела. Стерпел, — поправилась Салина. — Но эти невежи оскорбили нашего любимого графа!

Ого, когда это я стал любимым? Уважаемым — еще куда ни шло.

— Надо было сказать мне, — заявил барон Тромиг.

— Или мне, — вставил Уклит.

Я бросил на него осуждающий взгляд, не хватало только, чтобы он ввязался в драку.

— Рассказывайте все по порядку. — Они заговорили одновременно, и я указал на Салину. — Рассказывай ты.

— Я шел по общему залу и споткнулся, —

начала рассказ девушка.

— Я бы не споткнулся, — заметил Уклит.

— Меня специально толкнули! — вскрикнула девушка. Она заторопилась и перешла на язык эслатов. — Эти невежи стали надсмехаться. Когда они заявили, что такой неловкий оруженосец может быть только у никудышного графа, я не стерпела. Я вызвала одного из местных барончиков на капатонский поединок.

— На какой поединок? — у меня глаза полезли на лоб.

— На капатонский. Тот, о котором Вы рассказывали. Когда поединщики сражаются с завязанными глазами.

У меня просто не было слов, чтобы прокомментировать сложившееся положение. Оставались одни эмоции, были они очень бурными.

— Дело сделано, теперь от поединка не отказаться, — сказал барон Тромиг. — Хорошо еще, что вызванный согласился именно на капатонский поединок. Здесь многое зависит от удачи. Если поединщикам завязать глаза, то у Салина будут шансы. Правда, они невелики.

Глава 19

— У меня есть непреодолимое желание, — сказал я, и все повернулись в мою сторону.

— Какое? — уточнила Салина. Видимо почувствовала, на кого это самое желание направлено.

— Снять кое с кого штаны и всыпать ему ремнем по заднице.

— Не посмеете! — выкрикнула оруженосица.

Краска бросилась ей в лицо. Похоже, такая перспектива пугала ее куда больше, чем предстоящий капатонский поединок. Конечно, она уже взрослая, и наказывать ее ремнем не педагогично, но…

Вот скажите, за что намою голову такое наказание? Вечно она куда-нибудь впутается. И самое интересное, оставить все как есть я не могу, не хватает у меня духа пусть ситуацию на самотек. Безобразие. А как, скажите мне, расценить повод поединка? Она, видите ли, защищала мою честь. С одной стороны, конечно, приятно, а с другой… С другой стороны возмутительно! Не привык я, чтобы девушки защищали мою честь. Наоборот было бы нормально, а вот так… Царапает что-то, и остро борются два желания поблагодарить или взяться за ремень. А может, и то и другое?

— Господин граф, оруженосец, конечно, провинился, но ремнем — это было бы уже слишком, — заступился за Салину Тромиг.

— Сам знаю! — рявкнул я. — Что теперь делать будем? Каков он хоть из себя этот барончик?

— Среднего роста брюнет с прямыми волосами, — принялась описывать своего противника Салина, но я ее прервал.

— Я имел в виду, хороший ли он боец?

— Молод, задирист, довольно быстр, но недостаточно опытен, — отозвался барон Тромиг.

— Вы успели ему объяснить, что такое капатонский поединок?