Тарси

Афанасьев Валерий Юрьевич

— Может, и ценность, но не твоя. И не вздумай умыкнуть ящик себе. Проверю. Делай строго то, что говорят. Как только отнимут ящик, как можно скорее уезжай.

— А если отнимут и лошадь? — логично уточнил перевозчик.

— Это тебе за лошадь и телегу. Если их отнимут, беги от этого места со всех ног.

Звонкие монеты перекочевали к возчику, заставив его глаза заблестеть (лошадь-то могут и не отнять).

Через десять минут подъехала вторая телега, но я распорядился подождать, не следует выпускать телеги с кофрами слишком часто.

Отказывались от перевозки

не многие. Дело было законным, а то, что оно немного рискованное, так граф за это платит с лихвой.

— А если все-таки ящик не отнимут? — уточнил один из возчиков.

— Тогда будешь ждать нас около следующего города.

Отправка телег растянулась на полдня. Все это время я был чрезвычайно занят, у меня не было свободной минуты, чтобы посмотреть, что происходит с отправленными вперед "подарками". А жаль. Думаю, это было незабываемое зрелище.

Глава 18

Нам все-таки удалось увидеть последствия несанкционированного открытия кофра тарси воочию. Один из возчиков оказался чрезвычайно любопытным и заглянул в перевозимый ящик. Он, правда, пытался уверить нас, что ящик открылся сам, но это совершенно невозможно. Замок на кофре простой и надежный — проверено десятками лет эксплуатации (так утверждал Рети, а у меня нет оснований не доверять ему в этом вопросе). Пытался крестьянин потешить свое любопытство, доказательства, как говорится, налицо. Или на лице, которое стало очень выразительным оттого, что распухло и покраснело.

Понурый возчик погонял не менее понурую лошадь, когда мы встретили его на дороге.

— Ваша милость, ваши пчелы разлетелись, — пробормотал в свое оправдание любопытный. — Когда сундук, значит, приоткрылся, я попытался его захлопнуть, но крышка никак не желала закрываться.

С чего бы ей закрываться? Это как раз и была та небольшая модернизация замка, о которой я говорил. Стоило немного приоткрыть крышку, как она распахивалась полностью и блокировалась в открытом виде, выпуская на свободу диких толхских пчел. Не зная секрета закрыть сундук было невозможно.

Стоило взглянуть на любителя чужих секретов, как вопрос о наказании отпадал сам собой: возчик и так себя наказал. Хорошо, что только себя. К счастью, он выбрал уединенное место для того, чтобы заглянуть в сундук: кроме него и лошади от укусов пчел никто не пострадал. На этот раз. Совсем по-другому дела обстояли с теми кофрами, которые любители легкой наживы отняли у возчиков на дороге.

Вечером я все же выбрал время и посмотрел записи наблюдения. Рети постарался и выслал к дороге роботов наблюдателей, картинка получилась отменной. Грабители метались по поляне, отбиваясь от укусов насекомых, кто-то из-них пытался укрываться с головой накидками — напрасный труд. Как только открывался кофр, одновременно с пчелами выпускалось облако газа-аллергена, которое в секунды накрывало пространство в двести метров диаметром. Всем, кто находился ближе чем на сто метров к сундуку, была обеспечена жутчайшая аллергия. А как иначе? Пчелы могли

покусать не всех.

Вы спросите, зачем вообще были нужны пчелы? Для наглядности: открыл сундук — покусали пчелы — распухло лицо. Странно, но понятно. Кто там в суматохе разберется, всех ли кусали пчелы? А если, открыл сундук — он пуст, а лицо распухло? Странно это и непонятно. И, некоторым образом, страшненько. Не будем плодить мистику. Хватит с местных лихих людей и веры в то, что рассерженные пчелы могут быть очень ядовиты.

Укусы, как и газ, все же были не смертельны. Что я варвар, травить всех без разбора: в области поражения могут оказаться не только отпетые негодяи, но и случайные люди. Да и для грабителей я не судья, тем более, вот так заочно, без разбирательства. Так что помучаются с недельку и придут в норму.

А когда они в эту самую норму придут, то наверняка заинтересуются, откуда к ним поступила информация о ценностях, которые повезут по этой дороге. Ох, не завидую я баронессе Далит. Думаю, у покусанных пчелами будет к ней много вопросов.

Из десяти кофров до следующего города беспрепятственно добрались лишь четыре. Судьбу еще одного я вам рассказал — его открыл чересчур любопытный возчик. Пять других стали добычей лихих людей.

Зато мы славно почистили дорогу: до самой границы с Лутсором никто не пытался чинить препятствия нашему проезду.

Но это не значит, что не случилось ничего примечательного. На следующий день после операции "пчелы" мы встретили на дороге крестьянскую телегу, приближение которой трудно было не заметить. Ее пассажир оглашал округу такой отборной руганью, что все встречные подводы шарахались в сторону, лошади удивленно оглядывались, а возчики протяжно вздыхали. Что-то мне это напоминает.

Я отдал распоряжение отряду продолжать двигаться прежним темпом, а сам притормозил напротив крестьянского экипажа.

— А, граф, торжествуете? — проворчал пассажир.

Я было подумал, что его покусали наши пчелы, но лицо было красным и распухшим лишь наполовину, которую украшал огромный синяк.

Первым пассажира узнала Салина. Она восторженно захлопала в ладоши.

— Есть справедливость на земле, так я и знала!

— Нет никакой справедливости! — выкрикнул раненый. — Признавайся, граф, ты специально все подстроил?

— Сикруц, это ты?

То-то мне эта ругань показалась знакомой.

— Меня так трудно узнать? Рыцарь — он всегда рыцарь, даже если он едет в телеге.

— Вы не рыцарь, сударь, в Вас нет ни капли благородства! — выкрикнула Салина.

— А, пленник. Спрятался за спину графа и храбришься?

— Я сейчас же готов сразиться! — выкрикнула Салина.

— Успокойся, Салин. Видишь, рыцарь не при мече, да и доспехи где-то потерял. Кроме соломы у него нет никакого оружия, — улыбнулся я.

— Издеваетесь? Подстроили все, чтобы надо мной посмеяться?

— Знаете, Сикруц, я сочувствую старушкам и инвалидам, но всему есть предел. Ваш сарказм неуместен. Может, расскажете, что с Вами произошло? Последний раз, когда мы виделись, Вы были в лучшей форме, да и при деньгах.