Тарси

Афанасьев Валерий Юрьевич

— Решим вопрос с поединком поскорее, — предложил виконт.

Он понял, что зарвался, и умерил тон, но от схватки отказываться не собирался.

— Напротив, не будем спешить. К таким серьезным вещам, как поединок, надо подходить взвешенно. Вперед, — последнее слово было командой, для отряда, мы тронулись дальше.

— Это бесчестно, Вы отказываетесь от схватки! — вскипел рыцарь.

Симпатии окружающих уже были не на его стороне, но отказываться от боя все же не следовало. Одно дело отсрочка, и совсем другое отказ.

—

Езжайте вслед за нами. Как только представится возможность, Вы сможете продемонстрировать свое умение владеть мечом.

— У меня были другие планы, — проурчал Обелон.

— Тогда можете оставаться здесь.

Виконт насупился и решил уточнить.

— А долго ли придется ехать?

— Не беспокойтесь, я Вам надеру уши уже сегодня.

Обелон вскипел и схватился было за меч, но несколько десятков наемников одновременно с ним положили руки на оружие, явно демонстрируя свою готовность не допустить схватки, пока командир отряда не объявит о начале поединка.

Мы ехали около часа, когда впереди показалась молодая осиновая роща, а вместе с ней забрезжила и мысль, вытягивая за собой план будущего боя.

— Барон, командуйте "привал" около тех осин.

Отряд остановился, люди спешились, разминая ноги.

— Где там этот Обелон? — спросил я, делая вид, что не замечаю виконта, чем ужасно его злил.

— Я здесь, прямо перед Вами, граф, — отозвался рыцарь.

— Надо же? Действительно. Как это я не заметил. Хочу почтить Вас честью, виконт, хотя Вы этого и не заслуживаете.

Обелон насупившись молчал и я продолжил:

— Предлагаю по давнему капатонскому обычаю провести поединок в священной осиновой роще.

— Как в роще?

— Только не говорите, что и это Вам не по плечу. После того как Вы отказались от поединка с завязанными глазами отказ от рощи будет выглядеть совсем неприлично.

— Причем здесь роща? Вокруг полно чистого места.

— Таков обычай, — я вздохнул и пожал плечами, дескать, сам не хочу в рощу, но ничего не поделаешь. — К тому же это не простая роща, а священная.

— Почему священная?

— Мы будем биться или обсуждать особенности рощ?

— Будем биться, — поспешил согласиться Обелон.

— Зря Вы не хотите послушать про рощу.

— Нет-нет, в следующий раз, — поспешил заверить рыцарь. — Надеюсь, больше нет препятствий?

— Совершенно. Капатонский поединок очень прост: разрешены любые приемы, проигрывает тот, кто признает себя побежденным. Думаю, стоит кратко рассказать об истории капатонских поединков?

— Не стоит! — рявкнул Обелон, посмотрел на суровые лица нахмурившихся наемников и добавил гораздо спокойнее. — Не хочу отнимать Ваше время, граф.

— Тогда прошу, — я сделал приглашающий жест рукой. — Ваша позиция здесь, виконт, моя за рощей. Сходиться начинаем по знаку барона Тромига.

Виконт кипел, как перегретый чайник, стоило Тромигу

подать сигнал, как он ринулся вперед сквозь редкие заросли осинника. Я неторопливо двинулся навстречу, пусть противник изматывает себя бегом. В его звенящих доспехах много не побегаешь. Вот только Обелон, похоже, об этом совершенно не знал — пер как танк. Так же быстро и решительно. Ну да мне и посторониться несложно.

Выпад виконта пришелся в пустоту. Он хотел было продолжить его, переведя в горизонтальный удар… Удар получился на славу: дерево загудело, почти перерубленное двуручным мечом.

Я атаковал сбоку, рыцарю пришлось отпрянуть в сторону, его меч в тесном осиннике был скорее помехой, чем защитой. Поучив чувствительный укол, Обелон все же разорвал дистанцию и принял оборонительную стойку.

— Не желаете признать поражение, виконт?

— Нет, — выкрикнул упрямец и ринулся в атаку.

Когда его меч впился в очередное дерево, я от души стукнул противника плашмя по шлему. Шлем загудел, упрямец затряс головой, но и не подумал сдаваться. Разъярившись он начал крушить невысокие деревья направо и налево, выкашивая настоящую просеку. Вы когда-нибудь видели дровосека с мечом? Причем дровосека, который решил выполнить за десять минут дневной план заготовок.

От этой молотилки во все стороны летела щепа. Я уворачивался.

— Сражайся, трус! — выкрикнул виконт.

А я по его мнению что делаю? Или сражаться в его понятии — это подставиться под эти могучие удары? В таком случае мы расходимся в понятии "сражение". Ладно, хочет сражение, будет ему сражение: я подхватил трехметровый кусок бревна, которое он же перерубил, и метнул в Обелона.

Рыцарь попытался отбить его мечом (глупее не придумаешь), в результате он оказался на земле, придавленный не одним бревном, а двумя его половинами.

— Сражайся мечом! — крикнул виконт, сидя на земле.

— Как скажешь, — я пожал плечами.

Косым ударом я перерубил ближайшую осину (умеют тарси делать мечи, отличная сталь, Обелону о такой приходится только мечтать), дерево упало, чуть было не придавив рыцаря. Я не стал останавливаться на достигнутом и срубил еще несколько деревьев. Хорошо, что они были не слишком толстые, рыцарь отделался лишь синяками, а вот подняться самостоятельно он не мог.

— Признаешь себя побежденным?

— Нет.

Рыцарь пытался ползти, выбираясь из-под завала. Ну что за упрямец.

— А так? — еще одно дерево упало сверху, преграждая виконту выход.

— И так не признаю!

— Ну и посиди пока не поумнеешь, — я развернулся и пошел к обозу.

Оруженосец Обелона бросился к своему господину, но я, кивнув в его сторону, бросил коротко:

— Взять.

Умело брошенная булава сбила оруженосца с ног, тот час же его подхватили под руки наемники нашего отряда.

— Что с ним делать, господин граф.