Таннер
Шрифт:
Я очарована этой историей о подростковом периоде Таннера. Оказывается его невозможно было убедить сделать что-то для своего блага, но он с готовностью старался сделать что-то для блага того, кого любил.
– Он, конечно, несносный, - говорит Харпер, слегка закатывая глаза.
– Но никто на земле не заставит его делать то, чего он не хочет.
– И все же, - встаю я на защиту Таннера, - он поехал на автобусе…ради тебя.
– Да. Каждый день ездил, - говорит Паркер, наливая себе еще немного вина.
– Чудик.
–
– Харп, не выкрасишь мне пальчики на ногах в ярко-розовый?
Харпер кивает, похлопывая себя по колену.
– Ставь свои ножки сюда, крошка.
Когда Рив пододвигает свой табурет поближе к старшей сестре, я склоняю голову набок, глядя на Паркер. В моих мыслях восходит солнце, и в его сиянии я испытываю невероятный восторг.
– Если я хочу, чтобы он подал заявление в полицию насчет своей машины, это должно быть сделано ради меня, а не ради него.
– Бинго, умничка моя, - подмигивает мне Паркер.
– Он сделает все, что угодно, ради того, кто ему дорог.
– Тогда, может, тебе стоит попросить его, - говорю я с издевкой.
Паркер хмурится.
– Почему мне?
– Подожди! Думаешь, ты не нравишься Таннеру?
– спрашивает Рив с недоверием во взгляде.
– Парень влюблен в тебя, - бормочет Харпер, сосредоточившись на мизинце Рив.
– Нет! Нет, ничего подобного. Это всего лишь игра, клянусь, - заверяю я, практически забиваясь в угол дивана.
– Вы, народ, видели Рамону. Мы все знаем, каких девушек он предпочитает. Шикарных. Высоких. Сексуальных. С огромными сиськами, длинными волосами и ресницами, так что... я не в его вкусе. Совсем. Я маленькая, невысокая и просто...
– Не способна признать очевидное!
– восклицает Паркер.
– Это сводит с ума.
– Согласна, - бормочет Рив.
– Ты не права, - мягко, но твердо говорит Харпер, отрывая взгляд от ног Рив.
– Он тобой очарован.
– Нет, - настаиваю я, но мои слова звучат неубедительно, поскольку мысленно я возвращаюсь к нашим поцелуям прошлой ночью. Они были только для виду, так? Во-первых, чтобы вовлечь нас в игру, а во-вторых, чтобы доказать нашу “любовь” Рамоне. Это было не по-настоящему. Это была просто сделка, о которой мы заранее договорились. И все.
– Очарован, - не отступает Паркер, придвигаясь ко мне поближе. Она берет тюбик красного лака из корзинки с принадлежностями своей сестры.
– Хочешь, я накрашу тебе ногти?
Мне не терпится уйти от обсуждения нас с Таннером, поэтому я благодарна за смену темы.
– Что на это скажет Брюс?
– морщу я нос.
– О, Боже! Ничего хорошего.
– Она делает вид, что подкручивает кончики усов, а затем грозит мне пальцем.
– Лак для ногтей не соответствует эпохе золотой лихорадки, юная леди!
Мы все смеемся, и Рив просит меня включить музыку, что я и
Он сделает все, что угодно, ради того, кто ему дорог…Парень влюблен в тебя… Он тобой очарован…
Слова его сестер снова и снова крутятся у меня в голове, мешая уснуть, и навевая сны о том, как маленький Таннер и я держимся за руки в школьном автобусе, направляющимся в Скагуэй.
***
Я выгляжу нелепо.
Юбка в стиле прерий удобно облегает мою талию, но подол немного кривоват из-за моих скудных навыков швейного дела, а блузка в крестьянском стиле слишком низко сидит, демонстрируя достоинства, которых у меня нет. Хм. Я достаю из тайника свой бюстгальтер с эффектом пуш-ап и завязываю блузку на талии, что помогает мне выглядеть более рельефно сверху. Затем я сажусь на кровать Таннера и натягиваю обувь, которую подарил мне Брюс, сожалея, что сандалии не были настоящими, времен “Золотой лихорадки”, и посмеиваясь про себя над тем, как Паркер удачно изобразила его прошлой ночью.
Я не в особом воодушевлении от своего первого рабочего дня, но я здесь для того, чтобы зарабатывать деньги, и на сегодня моя цель - очаровать любого туриста, который забредет в “Пурпурный пастернак” в поисках сарсапарильи. Если я буду стараться изо всех сил в течение следующих трех месяцев, то к тому времени, как вернусь домой, у меня будет куча денег.
Я слышу, как Таннер сигналит снаружи, и, схватив сумку, торопливо выхожу из домика и спускаюсь по ступенькам, чтобы присоединиться к нему в машине. Мое сердце трепещет от счастья, когда я сажусь рядом с ним. От него пахнет так, словно он только что вышел из душа, и он свежевыбрит. Вчера я и не подозревала, как сильно по нему соскучусь.
– Доброе утро!
– щебечу я.
– Уже почти полдень.
– Но пока еще утро.
– Хорошо, - говорит он.
– Доброе утро, хотя некоторые из нас на ногах ни свет ни заря.
– А некоторые из нас будут работать дотемна, - напоминаю я ему.
– Пристегнись, - произносит он, протягивая руку к моему ремню безопасности и натягивая его мне на грудь.
Его предплечье касается моих грудей, и, хотя они маленькие, это ощущается как ласка, мои соски набухают, как камешки, под мягкими подкладками лифчика.
– Я справлюсь, - заверяю я, забирая пряжку у него из рук и вставляя ее в замок. Наши пальцы соприкасаются, и по моей руке пробегает электрический разряд.
Отъезжая от домика, он прочищает горло и смотрит на меня.
– Я, эм, хотел извиниться за то, как вел себя в субботу вечером. Я был... резок. Ты была великолепна, МакКенна. Меньше всего тебе нужны из-за меня проблемы.
– У тебя был стресс, - говорю я.
– К тому же, то, что она натворила, - просто ужасно.
– Сегодня утром я посмотрел видео на YouTube и заказал кое-что на Amazon. Думаю, я смогу всё исправить.