Таннер
Шрифт:
– Что?
– Мне кажется, она напоминала ей о дочери. Она винила себя в том, что Шейла пристрастилась к наркотикам.
– МакКенна смотрит прямо перед собой, в лобовое стекло, а Eagles напевают о том, что нужно позволить кому-то полюбить тебя, пока не стало слишком поздно.
– Мой дедушка служил во Вьетнаме, и когда он вернулся, с ним было не все в порядке. Он приложился к бутылке и, по-моему, проявлял особую жестокость, когда был в запое. Мими говорила, что ушла бы от него, если бы не забеременела Шейлой, а это были 70-е, понимаешь? Она боялась растить ребенка в одиночку. Мой дедушка
– Мне жаль, - говорю я, потому что не могу придумать, что еще сказать. Это тяжелая ноша. Слишком тяжелая.
– Да. Мне тоже.
– Она качает головой.
– Уф. Мне так жаль, что я разоткровенничалась. На самом деле я никогда не рассказываю об этом. Но песни могут вернуть тебя в прошлое, понимаешь?
– Определенно, - согласен я.
– И, эй... как бы там ни было, похоже, вы с Мими нашли способ разорвать этот порочный круг. Тебя он не коснулся.
– В какой-то степени, - говорит она сдержанным тоном.
– Я не употребляю наркотики и осторожно отношусь к выпивке. У меня не так много воспоминаний о первых четырех или пяти годах моей жизни. Это может показаться странным, но это правда. Я мало что помню. Кстати, психотерапевт, к которому я ходила в университете, сказал мне, что мозг начинает создавать воспоминания примерно в возрасте трех лет. Они у меня в голове, независимо от того, помню я их или нет, а это значит, что травма была. Мне трудно доверять людям.
– Она прочищает горло и добавляет: - Из-за этого мне трудно любить.
Наверное, это одно из самых печальных откровений, которые я когда-либо слышал в своей жизни.
– Трудно любить? Что ты имеешь в виду?
Она ерзает на своем сиденье, протягивает руку, чтобы выключить радио, затем опускает стекло. В машину врывается чистый, свежий воздух, когда грунтовая дорога Дайи сменяется на асфальтированную дорогу Скагуэйя.
После нескольких минут молчания я понимаю, что она сказала все, что собиралась, и мой вопрос останется без ответа.
***
МакКенна
Проклятье!
Мне следовало пнуть себя за то, что продолжаю болтать о своей личной фигне, когда он, вероятно, и так уже достаточно обеспокоен из-за предстоящей встречи со своей психованной бывшей девушкой этим вечером.
Эгоистка, МакКенна. Ты чертова эгоистка.
Я включила радио, чтобы поднять настроение — я чувствовала некоторое напряжение, оставшееся после вчерашних медвежьих объятий у реки, и это меня нервировало, — а потом в машине я поглотила весь кислород, разболтав о своем тяжелом детстве.
Я никогда этого не делала. Никогда. Всю свою жизнь я прилагала целенаправленные усилия, чтобы подавить воспоминания о своем дерьмовом детстве и держать неприятные подробности при себе. Даже с Изабеллой я не говорю о Шейле так откровенно, как только что с Таннером. Не знаю, что на меня нашло, но мне это не нравится.
Испытывая отвращение к самой себе, я сосредотачиваюсь на том, чтобы с головой погрузиться в игру перед сегодняшним поединком с Рамоной,
– Эм, хм... Рамона. Ты что-нибудь слышал? Она уже в городе?
– Да. Мой брат видел, как она выходила из магазина этим утром.
– Итак, какой план на вечер?
– Я подумал, что мы могли бы пойти в SBP - выпить и поужинать. Она там появится в какой-то момент.
– А потом?..
– Я познакомлю вас двоих, и, если повезет, это положит конец драме с Рамоной.
Или, как по-моему, только начнет. Если она хотя бы наполовину такая чокнутая, как он говорил, я не уверена, что она бросит его так быстро, как он надеется.
– Эй, - зовет он, и выражение его лица становится немного застенчивым, когда я оборачиваюсь, - я знаю, что на самом деле я тебе не нравлюсь, но ты могла бы постараться этим вечером сыграть убедительно… Я был бы очень признателен.
Вам знакомо чувство, когда кто-то говорит что-то о вас, что, по их мнению, является правдой– возможно, вы даже поощряете их поверить в это, - но это не совсем правда? У вас в голове все звучит по-другому, и ваш первый порыв - поправить их, сказать, что они ошибаются... Вот только я не могу понять, в чем именно Таннер ошибается.
Я знаю только, что его слова мне не нравятся.
Они совсем не похожи на правду.
– Конечно, - слышу я свой голос.
– Без проблем.
– Отлично, - говорит он мягким и бесстрастным голосом. – Спасибо.
Я откидываюсь на спинку сиденья, смотрю в открытое окно и чувствую раздражение. Похоже, сегодня вечером все идет наперекосяк — с того самого момента, как Таннер поприветствовал меня, до моего словесного поноса и того, что он сейчас сказал о моей симпатии к нему.
Даже если никакой симпатии нет.
Он ведь мне не нравится, так?
Я здесь только для того, чтобы быстро заработать хорошие деньги, верно?
Верно.
А романтические отношения с Таннером Стюартом могут иметь катастрофические последствия для достижения этой цели, если все выйдет из-под контроля.
Потому что у Таннера беспорядочные сексуальные связи.
Уф. Так, ладно. Он мне не нравится. Он мне не....
Ох, он тебе нравится.
Нет, не нравится.
Да, он определенно тебе нравится.
Отлично!
Прекрасно.
Но вступать с ним в отношения — настоящие, романтические - было бы неразумно.
Согласна.
Итак... что же мне остается?
По уши влюбиться в мужчину, который выдает себя за твоего жениха, и который абсолютно не подходит тебе в романтическом плане, если зарабатывание денег на уход за Мими - самая важная цель твоего лета.