Таннер
Шрифт:
– Итак, жених, расскажи мне, как прошел твой день. В какие неприятности ты вляпался?
– Водил семью из пяти человек вверх по Чилкуту до точки Финнегана. Затем мы пообедали и вернулись обратно.
– Он замолкает на секунду.
– Я много думал о тебе.
По моей руке, от того места, где соединены наши ладони, пробегает теплая волнительная дрожь.
– О чем именно?
– Я думал, что у нас впереди три летних месяца, и я проведу их с тобой.
Мой желудок совершает кульбит, как при первом спуске с американских горок. Падение. Полет. И полный вперёд.
– Но, -
– Я не хочу, чтобы кому-то из нас было больно.
– Аналогично.
– Я тут подумал, что было бы неплохо придерживаться некоторых основных правил?
Тон его голоса не такой уверенный, как обычно, и, если я не ошибаюсь, в его предложении чувствуется легкая робость. Интересно, почему? Он так взволнован из-за моей реакции? Думает, что мои чувства будут задеты, если мы договоримся лишь на физическую близость?
– Таннер, - говорю я, - ты многого обо мне не знаешь.
– Разумеется, но я не хочу...
– Я не собираюсь в тебя влюбляться, - решительно заверяю я его, останавливаясь, чтобы посмотреть ему в лицо.
– Тебе не стоит беспокоиться об этом.
Он моргает, глядя на меня.
– Ох.
– Я этого не сделаю.
– Ты не...
– Скажем так, я полная противоположность Рамоне.
– Я подхожу к нему на шаг ближе, так что, когда он вдыхает, его грудь касается меня.
– Но я согласна, у нас должно быть несколько основных правил. Вот мои: во-первых, не спи с другими, если спишь со мной. Я не хочу ничего подхватить. И, во-вторых, если у нас все пойдет своим чередом, просто будь откровенен, ладно? Дай мне знать, если ты больше не захочешь продолжать, тогда мы просто разойдемся в разные стороны. Вот и все.
– Я пожимаю плечами, как будто уверена в каждом произнесенном слове. Как будто управляю своими чувствами с такой же непринужденностью, с какой перечисляю свои требования. И, по большей части, я такая какая есть, не потому, что хочу быть такой, а потому, что знаю, что так будет лучше.
– Я отношусь к этому не так серьезно, так что тебе не о чем беспокоиться.
Он изучает мои глаза, затем вздрагивает. На самом деле он вздрагивает так, будто его что-то укусило, и весьма болезненно. Когда он опускает взгляд на наши ноги, его брови все еще сведены вместе.
– Таннер? Ты в порядке?
– И как же это будет?
– спрашивает он меня, поднимая голову, чтобы заглянуть мне в глаза, и продолжая хмуриться.
– А как ты хочешь, чтобы было?
– Я думаю, мы могли бы...
– Он делает глубокий вдох и медленно выдыхает.
– Замутить друг с другом? На лето?
– Круто.
– И пусть это будет непринужденно, - говорит он.
Разве я только что не об этом говорила?
– Угу. Именно.
– И ты... не возражаешь?
Не возражаю? Он что, не слушал?
– Я уезжаю в конце августа. Ты остаешься здесь. Что хорошего в том, что мы влюбимся друг в друга? Это было бы глупо.
– Да, - соглашается он.
– Думаю, ты права.
–
– Да, но ты будешь... кем? Моей девушкой?
Я подмигиваю ему.
– Твоей невестой.
– Нет, - говорит он, - я имею в виду... по-настоящему. Кем ты будешь для меня? Кем я буду для тебя?
Никаких “по-настоящему”.
– Считай это дополнением к нашему первоначальному соглашению, - поясняю я.
– Этим летом мы притворимся, что помолвлены. Мы будем делать все, что делает помолвленная пара... за исключением планирования свадьбы. А в конце лета мы, — она использует воздушные кавычки, — “расстанемся”, и я уеду домой.
– Значит, всё будет понарошку?
– уточняет он.
– Да, - отвечаю я.
– Мы изображаем помолвленную пару, спим друг с другом, когда хотим, и не допускаем романтических чувств. Когда время придет, всё закончим.
– И ты не против?
– спрашивает он, притягивая меня ближе. Его руки обхватывают меня. Твердые мускулы его тела — его бицепсы, грудные мышцы, пресс, его член — прижимаются ко мне, трутся об меня, и я вспоминаю, какой он большой, и какая я маленькая, и, боже мой, как я хочу, чтобы каждый дюйм его тела принадлежал мне.
– Ты уверена?
– Угу.
– Я никогда не встречал такой девушки, как ты, - тихо произносит он, и у меня возникает ощущение, что он даже не осознает, что произносит это вслух.
– “Основные правила” тебя заводят?
– Мое сердце бешено колотится. Я хочу его. Черт. Я так сильно его хочу.
– Как только они вступят в силу, мы сможем делать все, что захотим, Таннер.
– Чего ты хочешь, МакКенна?
– спрашивает он меня хриплым голосом.
– Тебя, - бормочу я, приподнимаясь на цыпочки.
– Я хочу тебя.
– Я твой, - произносит он, и его губы накрывают мои.
***
Поездка обратно в его хижину проходит в тишине, но машина словно наэлектризована. Потрескивание, повисшее между нами, мощное и волнующее, как обещание того, что ждет нас впереди.
Его кровать похожа на гигантскую подушку, и если бы я отдохнула, побрилась и приняла душ, я бы настояла, чтобы он разделил ее со мной этим вечером. Но я только что отработала восьмичасовую смену в крестьянской блузе, юбке в стиле прерий и ботинках. Несмотря на прохладу в воздухе, я изрядно вспотела за сегодняшний день. От меня воняло в тех местах, в которых я бы предпочла оставаться свежей, ноги болели, и мне нужно было хорошенько выспаться.
– Эй, - говорю я, поворачиваясь к нему.
– Не сегодня, ладно?
Он поворачивает голову вправо, чтобы взглянуть на меня.
– Что?
– Не сегодня, - повторяю я, и мои щеки вспыхивают, что выглядит нелепо после нашего откровенного разговора и страстного поцелуя на набережной.
– Я весь день работала, понимаешь? Мне нужно в душ. И я устала.
– Ох!
– говорит он, кивая.
– Да. Конечно. Я понял. Да. Не сегодня.
Электричество, наполнявшее машину, испарилось, и я тут же пожалела о сказанном, поэтому, не подумав, открыла свой большой рот.