Танец с драконами

Джордж Мартин

— А он любил тебя, — Дени гладила девочку по волосам. — Одно твое слово, моя милая, и я отправлю тебя прочь из этого ужасного места. Как-нибудь найду корабль, который отвезет тебя домой. В Наат.

— Лучше я останусь с вами. В Наате страшно. А что, если работорговцы снова нападут? Я чувствую себя в безопасности рядом с вами.

В безопасности. От этих слов глаза Дени наполнились слезами.

— Я так хочу, чтобы тебе ничего не угрожало, — Миссандея всего лишь ребенок. С ней и она могла представить себя ребенком. — Когда я была маленькой, меня никто не оберегал. Хотя нет,

был сир Уиллем, но потом он умер, а Визерис… Я так хочу защитить тебя, но… это так тяжело. Быть сильной. Я не всегда знаю, что делать. А ведь должна знать. У них нет никого, кроме меня. Я королева, я… я…

— …вы мать, — прошептала Миссандея.

— Матерь драконов, — Дени вздрогнула.

— Нет. Мать всем нам, — Миссандея крепче прижалась к ней. — Вашему Величеству нужно поспать. Скоро рассвет, придут просители.

— Тогда давай спать, и пусть нам приснятся дни получше сегодняшнего. Закрой глаза. — Миссандея послушалась. Дени поцеловала ее сомкнутые веки и девочка хихикнула.

Целовать ребенка было легко, заснуть — куда труднее. Дени закрыла глаза и попыталась представить себе дом, Драконий Камень, Королевскую Гавань и все те края, о которых рассказывал ей Визерис, лежащие в землях, более милостивых, чем эта… но ее мысли, словно корабли, гонимые жестоким ветром, вновь и вновь возвращались к Заливу Работорговцев. Убедившись, что Миссандея уснула, Дени выскользнула из ее объятий и шагнула в предрассветную свежесть. Она облокотилась на прохладные каменные перила и окинула взглядом город. Под ней раскинулись тысячи крыш, окрашенных луной в цвета слоновой кости и серебра.

Где-то там, под защитой этих крыш, собрались сейчас Сыны Гарпии, обсуждая, как убить ее и всех, кому она дорога, и как вернуть в цепи ее детей. Где-то там голодный младенец плакал и просил молока. Где-то там умирала старуха. Где-то там обнимались юноша и девушка, неловко раздевая друг друга нетерпеливыми руками. Но здесь, наверху, только лунный свет струился по пирамидам и ямам, оставляя все, что под ними, скрытым от глаз. Здесь, наверху, не было никого, только она одна.

В ней текла кровь дракона. Она могла убить Сынов Гарпии, их сыновей и сыновей их сыновей. Но разве дракон может накормить голодного младенца, разве может он унять боль умирающей старухи? И разве кто-нибудь когда-нибудь осмелится полюбить дракона?

Она поймала себя на том, что вновь думает о Даарио Нахарисе, о Даарио с золотым зубом и бородой в форме трезубца, о его сильных руках, покоящихся на одинаковых рукоятях аракха и стилета, выкованных из золота в форме нагих женщин. В день отъезда, когда Дени прощалась с ним, он стоял, поглаживая их подушечками больших пальцев, едва касаясь. Я ревную его к рукояти меча, подумала она тогда, к женщинам из золота. Отправить его к овечьему народу было мудрым решением. Она все же королева, а в Даарио Нахарисе нет ничего королевского.

"Прошло уже столько времени, — говорила Дени сиру Барристану не далее, чем вчера. — Что, если Даарио предал меня и переметнулся к моим врагам? — Три измены должна ты испытать… — Что, если он встретил другую, какую-нибудь лазхаринскую принцессу?"

Ей было известно, что старый рыцарь не

испытывает симпатии к Даарио и не доверяет ему. Тем не менее, ответ его был галантным: "Нет на свете женщины прекраснее Вашего Величества. Только слепой может думать иначе, а Даарио Нахарис отнюдь не слепой".

О, нет, подумала она, глаза у него василькового цвета с фиолетовым отливом, и когда он улыбается мне, его золотой зуб сверкает.

Впрочем, сир Барристан не сомневался в возвращении Даарио. И Дени оставалось только молиться, чтобы он был прав.

Надо принять ванну и успокоиться. Она прошла по террасе к бассейну, мягко ступая босыми ногами по траве. От прохладной воды по коже побежали мурашки. Крошечные рыбки покусывали ее ладони и ступни. Дени раскинулась на воде и закрыла глаза.

Легкий шелест заставил ее открыть их вновь. С тихим плеском она села в воде.

— Миссандея? — позвала она. — Ирри? Чхику?

— Они спят, — раздался ответ.

Под финиковым деревом стояла женщина, закутанная в мантию до пят, а лицо под капюшоном казалось твердым и блестящим. Это маска, поняла Дени, деревянная маска, покрытая красным лаком.

— Куэйта? Это сон? — она ущипнула себя за ухо и вздрогнула от боли. — Ты снилась мне на "Балерионе", когда мы приплыли в Астапор в первый раз.

— Это не было сном, как и сейчас.

— Что ты здесь делаешь? Как ты прошла мимо стражи?

— Я пришла другим путем. Твоя стража не видела меня.

— Я могу позвать их, и они убьют тебя.

— Они будут клясться, что меня тут нет.

— А ты здесь?

— Нет. Выслушай меня, Дейенерис Таргариен. Горят свечи из стекла. Скоро появится бледная кобыла, а за ней остальные. Кракен и темное пламя, лев и грифон, сын солнца и скомороший дракон. Не верь никому из них. Помни Бессмертных. Остерегайся надушенного сенешаля.

— Резнак? Почему я должна бояться его? — Дени поднялась на ноги. Вода струйками стекала по телу, руки на прохладном ночном воздухе покрылись гусиной кожей. — Если хочешь предупредить меня о чем-то, выражайся яснее. Чего ты от меня хочешь, Куэйта?

В глазах женщины отражался лунный свет.

— Указать тебе путь.

— Я помню его. Я должна идти на север, чтобы попасть на юг, на восток, чтобы попасть на запад, вернуться назад, чтобы двигаться вперед. А чтобы достичь света, мне придется пройти через тень, — она скрутила серебристые волосы, отжимая воду. — Меня уже тошнит от загадок. В Кварте я была нищенкой, но здесь я королева. И я повелеваю тебе…

— Дейенерис. Помни Бессмертных. Помни, кто ты есть.

— Я — кровь дракона. — Но мои драконы ревут во тьме. — Я помню Бессмертных. "Дитя троих", назвали они меня. Трех коней я должна оседлать, три огня зажечь, три измены испытать… Одну ради крови, другую ради денег, и еще одну ради…

— Ваше Величество? — в дверях королевской спальни стояла Миссандея с лампой в руках. — С кем вы разговариваете?

Дени обернулась и посмотрела на финиковое дерево. Женщины не было. Никакой мантии с капюшоном, никакой лакированной маски, никакой Куэйты.