Танец с драконами

Джордж Мартин

— Я вас знаю, — прошептал он растрескавшимися губами. — Я знаю, как вас зовут.

— Ты пойдёшь с нами, — сказал Уолдер Малый.

— Ты нужен его светлости, — добавил Уолдер Большой.

Страх ножом пронзил его. Это всего лишь дети, подумалось ему. Двое восьмилетних мальчишек. Он справится с парой восьмилетних мальчишек, в этом нет сомнения. Даже такой слабак, каким он стал теперь, мог бы отобрать у них факел, отобрать ключи, отобрать кинжал, висящий на поясе Уолдера Малого, и сбежать. Нет. Нет, слишком просто. Это ловушка. За эту попытку он заберёт у меня очередной палец или очередной зуб.

Он уже сбегал. Много лет назад, как ему теперь

казалось, когда он ещё не чувствовал себя таким слабым, когда ещё не был таким покорным. Кира добыла ключи. Сказала, что украла их, что знает выход из замка, который не охраняется. "Отведите меня назад в Винтерфелл, милорд, — молила она, и в лице её не было ни кровинки, а руки тряслись. — Я не знаю дороги. Я не могу бежать одна. Прошу вас, пойдёмте со мной". И он пошёл. Тюремщик спал в луже вина, мертвецки пьяный, со спущенными штанами. Дверь в подземелье была открыта, а калитку и правда никто не охранял, всё, как она сказала. Они дождались, когда луна скроется за облаком, выскользнули из замка и перешли Рыдающую вброд, спотыкаясь о камни, коченея в ледяной воде. На том берегу он поцеловал её. "Ты спасла нас", — сказал он. Дурак. Какой дурак.

Всё это, от начала и до конца, было ловушкой, забавой, розыгрышем. Лорд Рамси — заядлый охотник, и он предпочитает охоту на двуногую дичь. Всю ночь они бежали по лесу в непроглядной темноте, а когда рассвело, до них долетел еле слышный звук охотничьего рога и лай преследующих их гончих. Псы нагоняли их, и он сказал Кире: "Нам придётся разделиться. Они смогут идти только по одному следу". Но девушка была вне себя от ужаса и отказывалась его покидать, даже когда он поклялся, что если собаки погонятся за ней, он вернётся вызволять её с войском железнорожденных.

Не прошло и часа, как их поймали. Одна собака сбила его с ног, другая вцепилась в ногу Кире, карабкавшейся по склону холма. Стая окружила их, собаки рычали и скалились, клацали зубами при каждом движении, не давали сдвинуться с места, пока не подъехал Рамси Сноу с загонщиками. Тогда он был ещё не Болтоном, а Бастардом. "Вот вы где, — сказал он, улыбаясь им сверху. — Уходить вот так, не попрощавшись — всё равно, что резать меня по живому. Неужели моё гостеприимство вам так быстро наскучило?" При этих словах Кира схватила камень и швырнула в него. Снаряд пролетел в добром полуметре от головы Рамси, и тот улыбнулся: "Мне придётся вас наказать".

Вонючка вспомнил отчаяние и ужас в глазах Киры. Никогда прежде ему не бросалось в глаза, как она молода, совсем ещё девочка, но что он мог сделать. Нас взяли из-за неё, подумал он. Если бы мы тогда разделились, как я хотел, одному из нас удалось бы скрыться.

От нахлынувших воспоминаний сдавило грудь. Вонючка отвернулся, в его глазах блестели слёзы. Что ему нужно от меня в этот раз? в отчаянии спрашивал он себя. Почему он просто не оставит меня в покое? Я ничего плохого не делал, в последнее время во всяком случае, почему меня нельзя просто оставить здесь в темноте. У него была такая крыса, жирная, тёплая, извивающаяся…

— Отправим его помыться? — поинтересовался Уолдер Малый.

— Его светлости нравится эта вонь, — ответил Уолдер Большой. — Потому он его Вонючкой и назвал.

Вонючка. Я Вонючка — забитая сучка. Ему нужно это помнить. Служи и повинуйся, помни, кто ты есть, и новой боли не будет. Так он обещал, так обещал его светлость. Да и вздумай он сопротивляться — не хватило бы сил. Силу из него выбили плетью, выморили голодом, сняли с кожей. Когда Уолдер Малый потянул его за собой, а Уолдер Большой призывно махнул факелом, он пошёл за ними послушно, как хорошо выдрессированная собака. Если бы у него был хвост, он бы поджал его.

Если бы у меня был хвост, Бастард его бы уже давно отрубил. Непрошеная, дурная, опасная мысль.

Его светлость больше не был бастардом. Он Болтон, а не Сноу. Мальчишка-король на Железном Троне признал лорда Рамси законным отпрыском и пожаловал ему право носить имя своего лорда-отца. Назвать его Сноу означало напомнить, что он был прижит отцом вне брака, и навлечь на себя его бешеную ярость. Вонючка не должен забывать об этом. И своё имя, он не должен забывать своё имя. В какой-то момент, длившийся буквально полсекунды, он вдруг понял, что опять не может вспомнить его, и от ужаса споткнулся на крутой лестнице подземелья, упал, порвал штаны и до крови поранился. Уолдеру Малому пришлось ткнуть в него факелом, чтобы заставить подняться и идти дальше.

Они вышли во двор. На Дредфорт опускались сумерки, и над восточной стеной замка можно было наблюдать восход полной луны. Тень, которую в её бледном свете отбрасывали на промёрзшую землю под ногами высокие треугольные зубцы крепостной стены, напоминала ряд острых чёрных зубов. Воздух был морозным, сырым, полным полузабытых ароматов. Белый свет, произнёс про себя Вонючка, вот как пахнет белый свет. Он не знал, сколько времени провёл в подземелье, но по всему выходило не меньше полугода. Если не больше. А если прошло пять лет, или десять, или двадцать? Почувствовал бы я? Что, если я спятил, сидя там, внизу, и полжизни уже позади? Глупая мысль. Столько времени пройти не могло. Мальчишки Уолдеры были по-прежнему мальчишками. Если бы прошло десять лет, они сейчас были бы уже мужчинами. Надо это запомнить. Я не позволю ему свести себя с ума. Пусть забирает пальцы на руках, на ногах, пусть выколет мне глаза, пусть срежет уши по кусочку, но мой разум он не получит, разве что я сам захочу от него избавиться.

Уолдер Малый с факелом возглавлял процессию. За ним покорно плёлся Вонючка, а Уолдер Большой шёл за ним по пятам. Собаки лаяли в конурах. По двору кружил ветер, забираясь под ветхую ткань его грязных лохмотьев, и по коже пробегали мурашки. Несмотря на холод и сырость, снега нигде не было видно, хотя близость зимы ощущалась в воздухе. Вонючка размышлял о том, доживёт ли он до первого снега. Сколько пальцев останется у меня к тому времени на руках? А на ногах? Он поднёс руку к глазам и оторопел, увидев, какая она бледная, какая тощая. Кожа да кости, подумал он. У меня руки старика. Быть может, он ошибался насчёт мальчишек? А что, если это совсем не Малый и Большой Уолдеры, а сыновья тех мальчиков, которых он знавал когда-то?

В главном зале царил полумрак, пахло дымом. Зал освещали факелы, закреплённые в костяных руках, торчавших из стен. Высоко над головой чернели закопчённые деревянные стропила, а сводчатый купол зала терялся во мраке. Стоял тяжёлый дух вина, эля и жареного мяса. От этих запахов желудок Вонючки громко заурчал, рот наполнился слюной.

Уолдер Малый подталкивал его, и он брёл, спотыкаясь, вдоль длинных столов, за которыми ужинал гарнизон замка. Он чувствовал на себе взгляды. На лучших местах, сразу за помостом, сидели любимчики Рамси, Мальчики Бастарда. Костлявый Бен, старик-псарь, ухаживавший за ненаглядными гончими его милости. Деймон, известный как Дэймон А-ну-ка-потанцуй, светловолосый, похожий на мальчишку. Ворчун, лишившийся языка за то, что обронил неосторожное слово в присутствии лорда Русе. Кислый Алин. Скорняк. Жёлтый Дик. Ближе к дверям сидели те, кого Вонючка знал в лицо, если не по имени: присяжные рыцари, сержанты, солдаты, тюремщики, палачи. Были и совсем незнакомцы, кого он никогда прежде не видел. Он шёл вдоль столов, и одни морщили носы, а другие ржали над его видом. Гости, подумал Вонючка, приятели его светлости, и меня привели, чтобы их развлечь. Волна страха окатила его.