Танец с драконами

Джордж Мартин

— В другой день, — соврал лорд-командующий. — Эдд, позаботься лучше о своем ужине. Мне нужно закончить дела.

Воздух снаружи казался еще более холодным, чем раньше. На другой стороне замка он увидел огонь свечей, сияющий из окон Королевской Башни. Вель стояла на крыше башни, пристально вглядываясь в Стену. Станнис держал её подле себя, заточив в комнатах над собственными покоями, но позволил ей прогуливаться по зубчатой стене для разминки. Она кажется одинокой, подумал Джон. Одинокой и очаровательной. Игритт была по-своему хорошенькой, с рыжими волосами, поцелованными огнем, но именно улыбка оживляла ее лицо.

Вель не нужно было улыбаться, она и так притягивала бы взгляды всех мужчин при любом дворе мира.

Тем не менее, принцесса одичалых не была любимицей своих надзирателей. Она презирала их как "коленопреклоненных" и трижды пыталась сбежать. Когда один из воинов потерял бдительность в ее присутствии, она выхватила его кинжал из ножен и вонзила ему в шею. Дюймом левее — и он мог умереть.

Одинокая, очаровательная и опасная, размышлял Джон Сноу, и она могла бы быть моей. Она, Винтерфелл, и имя моего отца. Вместо этого он выбрал черный плащ и стену льда. Вместо этого он выбрал честь. Честь бастарда.

Стена маячила справа от него, когда он пересекал двор. Сверху лед бледно мерцал, но внизу были лишь тени. У ворот тусклый оранжевый свет просачивался через решетки, за которыми стражники укрылись от ветра. Джон слышал скрип цепей, когда кабинка лебедки раскачивалась и царапала по льду. Наверху часовые, должно быть, столпились в теплой будке вокруг жаровни, и старались перекричать ветер. Или же они отказались от попыток, и каждый погрузился в свои собственные мысли. Я должен пройти по льду. Стена — моя.

Он шел под остовом башни лорда-командующего, мимо места, где Игритт умерла у него на руках. В этот момент рядом с ним появился Призрак, его теплое дыхание дымилось на морозе. В лунном свете его красные глаза горели, как озерца огня. Вкус горячей крови заполнил рот Джона, и он понял, что Призрак убил этой ночью. Нет, подумал он. Я человек, а не волк. Он вытер рот тыльной стороной ладони в перчатке и сплюнул.

Клидас все еще занимал комнаты под воронятней. На стук Джона он вышел, шаркая, со свечой в руке и слегка приоткрыл дверь.

— Я не помешал? — спросил Джон.

— Вовсе нет, — Клидас открыл дверь шире. — Я подогревал вино. Не угодно ли милорду выпить бокал?

— С удовольствием, — его руки одеревенели от холода. Он снял перчатки и размял пальцы.

Клидас вернулся к очагу, чтобы помешать вино. Ему шестьдесят или чуть больше. Старик. Он казался молодым только по сравнению с Эйемоном. Небольшого роста, округлый, с тусклыми розовыми глазами, как у какого-нибудь ночного существа. Немного седых волос зализаны на лысине. Когда Клидас налил, Джон взял кубок обеими руками, вдохнул запах пряностей и отпил. Тепло разлилось по груди. Он сделал еще глоток, долгий и глубокий, чтобы смыть привкус крови изо рта.

— Люди королевы говорят, что Король-за-Стеной умер как трус. Что он молил о пощаде и отрицал, что был королем.

— Да. Светозарный был ярче, чем я когда-либо видел. Ярким, как солнце, — Джон поднял кубок. — За Станниса Баратеона и его волшебный меч, — вино горчило во рту.

— Его Величество — непростой человек. Как и многие, носящие корону. Множесто хороших людей были плохими королями, говорил мейстер Эйемон, а из некоторых плохих людей получались хорошие короли.

— Кому знать, как не ему, — Эйемон Таргариен повидал девятерых королей на Железном Троне. Он был сыном короля, братом короля и дядей короля. — Я просмотрел книгу,

которую мейстер Эймон оставил мне. "Нефритовый компендиум". Страницы, которые рассказывают об Азоре Ахайе. Светозарный был его мечом. Закаленный в крови его жены, если верить Вотару. Никогда после этого Светозарный не был холодным на ощупь, но теплым, словно впитал в себя тепло Ниссы Ниссы. В бою клинок пылал огненным жаром. Однажды Азор Ахай дрался с чудовищем. Когда он вонзил меч в брюхо твари, ее кровь закипела. Дым и пар валили изо рта, глаза расплавились и потекли по щекам, а тело вспыхнуло.

Клидас моргнул:

— Меч, пылающий жаром…

— …пригодился бы на Стене, — Джон отставил в сторону кубок и натянул черные кротовые перчатки. — Жаль, что меч, которым владеет Станнис, холодный. Мне будет любопытно посмотреть, как его Светозарный поведет себя в бою. Спасибо за вино. Призрак, ко мне.

Джон Сноу накинул капюшон плаща и открыл дверь. Белый волк последовал за ним обратно в ночь. В оружейной было тихо и темно. Джон кивнул караульным перед тем, как прошел мимо стойки с копьями в свои комнаты. Он повесил пояс с мечом на один крюк возле двери, а плащ — на другой. Когда он стянул перчатки, его руки были окоченевшими и холодными. Ему потребовалось много времени, чтобы зажечь свечи. Призрак свернулся на своей подстилке и заснул, но Джон пока еще не мог отдыхать. На поцарапанном сосновом столе лежали карты Стены и земель за ее пределами, список разведчиков и письмо из Сумеречной Башни, написанное рукой сира Дениса Маллистера.

Он еще раз перечитал письмо из Сумеречной Башни, заточил перо и открыл пузырек густых черных чернил. Он написал два письма: одно — сиру Денису, второе — Коттеру Пайку. Оба просили прислать больше людей. Холдер и Жаба должны будут отправиться на запад, в Сумеречную Башню, а Гренн и Пип — в Восточный Дозор-у-Моря. Чернила никак не хотели ложиться ровно, отчего каждое слово казалось резким, сырым и неуклюжими, но он упорно продолжал.

Когда он наконец отложил перо, комната стала тусклой и прохладной, и у него возникло чувство, будто стены обступают его. Сидя над окном, ворон Старого Медведя разглядывал его проницательными черными глазами. Мой последний друг, уныло подумал Джон. И мне лучше пережить тебя, иначе ты склюешь и мое лицо. Призрак не в счет. Призрак был больше, чем друг. Призрак — часть его самого.

Джон встал и поднялся по лестнице к узкой кровати, которая раньше принадлежала Доналу Нойе. Это мой удел, подумал он, снимая одежду, отныне и до конца моих дней.

12. ДЕЙЕНЕРИС

— Что такое? — вскрикнула Дени, когда Ирри мягко потрясла ее за плечо. Было еще темно. Она сразу поняла, что-то не так. — Это Даарио? Что случилось? — Во сне они были мужем и женой, простые люди, ведущие простую жизнь в высоком каменном доме с красной дверью. Во сне он покрывал ее поцелуями — губы, шею, груди.

— Нет, кхалиси, — прошептала Ирри, — здесь ваш евнух Серый Червь и лысый. Вы примете их?

— Да, — Дени вдруг сообразила, что волосы у нее всклокочены, а постель в полном беспорядке. — Помоги мне одеться. И принеси бокал вина. Нужно привести мысли в порядок.

Утопить в вине мой сон. Она услышала тихие всхлипывания.

— Кто это плачет?

— Ваша рабыня Миссандея, — у Чхику в руках была тонкая восковая свечка.

— Служанка. У меня нет рабов. Почему она плачет? — недоумевала Дени.