Танец с драконами

Джордж Мартин

Он прав. Люди Манса Налетчика разбились о Стену, как волна о каменистый берег, хотя защитниками была горстка стариков, зеленых юнцов и калек. И все же то, что предлагал Боуэн, шло вразрез с чутьем Джона.

— Если мы запечатаем ворота, мы не сможем посылать разведчиков, — отметил он. — Мы будем слепы.

— Последняя вылазка лорда Мормонта стоила Дозору четверти его людей, милорд. Нам надо сберечь те силы, что у нас еще остались. Каждая смерть сокращает наши ряды, и мы так рассредоточены… Займешь высоту — выиграешь битву, говаривал мой дядя. Нет ничего выше Стены, лорд-командующий.

— Станнис обещает землю,

пищу и правосудие любому одичалому, который преклонит колено. Он никогда не позволит нам запечатать ворота.

Марш помедлил:

— Лорд Сноу, я не сплетник, но ходят разговоры о том, что вы становитесь слишком… слишком дружны с лордом Станнисом. Некоторые даже думают, что вы…

Бунтовщик и перевертыш, бастард, да еще и варг. Яноса Слинта, возможно, больше нет, но его наговоры остались.

— Я знаю, что говорят, — Джон слышал перешептывания, видел, как люди отворачивались, когда он проходил по двору. — Они хотят, чтобы я поднял мечи и против Станниса, и против одичалых? У Его Величества втрое больше воинов, чем у нас, и кроме того, он наш гость. Законы гостеприимства защищают его. И мы в долгу перед ним.

— Лорд Станнис помог нам, когда мы нуждались в помощи, — упрямо ответил Марш, —

но он все же мятежник, и его дело обречено. Так же и мы будем обречены, если Железный Трон заклеймит нас предателями. Мы должны быть уверены, что мы не окажемся на стороне проигравших.

— Я не собираюсь выбирать ничью сторону, — сказал Джон, — но я не так уверен относительно результата этой войны, как вы, милорд. Не теперь, когда лорд Тайвин мертв.

Если верить рассказам, доходящим до них по Королевскому Тракту, десница короля был убит своим сыном-карликом, когда сидел в уборной. Джон немного знал Тириона Ланнистера. Он взял меня за руку и назвал другом. Трудно было поверить, что карлик был способен убить собственного отца, но смерть лорда Тайвина не вызывала сомнений.

— Лев в Королевской Гавани еще мал, а Железный Трон, как известно, резал на куски и взрослых людей.

— Возможно, он только мальчик, милорд, но… Короля Роберта любили, и большинство все еще считает Томмена его сыном. Чем больше они смотрят на Лорда Станниса, тем меньше любят его, а еще меньше они любят леди Мелисандру с ее кострами и этим мрачным красным богом. Они недовольны.

— Они были недовольны и лордом-командующим Мормонтом. Люди любят жаловаться на своих жен и лордов, сказал он мне однажды. Те, у кого нет жен, вдвое больше жалуются на лордов, — Джон Сноу бросил вгзляд на загон. Две стены были свалены, третья дожна была скоро упасть. — Я оставляю вас, чтобы вы закончили здесь, Боуэн. Убедитесь, что все трупы сожжены. Спасибо за советы. Я обещаю, что обдумаю сказанное вами.

Дым и зола всё еще стояли в воздухе над ямой, когда Джон направил коня рысью обратно к воротам. Там он спешился, чтобы провести жеребца через лед на южную сторону. Скорбный Эдд шел впереди него с факелом. Пламя лизало потолок, и холодные слезы капали на них при каждом шаге.

— Я с облегчением смотрел, как горит этот рог, милорд, — сказал Эдд. — Не далее как прошлой ночью мне приснилось, что я мочился со Стены, а кто-то надумал протрубить в рог. Не то, чтоб я жаловался. Это было лучше, чем мой старый сон, в котором Харма Собачья Голова скормила меня своим свиньям.

— Харма мертва, — ответил Джон.

— А свиньи — нет. Они смотрят на меня так же, как Сэм Смертоносный смотрел на окорок. Но это не значит,

что одичалые собираются нам вредить. Ну да, мы разрубили их богов и заставили сжечь получившиеся кусочки, зато мы дали им луковый суп. Какой бог может сравниться с хорошенькой миской лукового супа? Я бы сейчас одну прикончил.

Черная одежда Джона пропиталась запахами дыма и сожженной плоти. Он знал, что должен поесть, но дружеская компания была ему нужнее, чем еда. Кубок вина с мейстером Эйемоном, несколько тихих слов с Сэмом, немного смеха с Пипом, Гренном и Жабой. Эйемон и Сэм уплыли, а вот другие его друзья…

— Я поужинаю с братьями сегодня вечером.

— Вареная говядина со свеклой, — Скорбный Эдд, казалось, всегда знал, что готовилось. — Хобб говорит, что без хрена. Что хорошего в вареной говядине без хрена?

С тех пор как одичалые сожгли старый общий зал, люди Ночного Дозора ели в каменном подвале под арсеналом — похожем на пещеру помещении, разделенном двумя рядами квадратных каменных колонн, со сводчатым потолком и большими бочками вина и пива вдоль стен. Когда Джон вошел, четыре строителя играли в кости за самым близким к лестнице столом. Ближе к огню сидели и тихо разговаривали группа разведчиков и несколько людей короля.

Молодежь собралась за другим столом, за которым Пип тыкал в репу ножом.

— Ночь темна и полна репы, — объявил он торжественным голосом. — Давайте помолимся за оленину, дети мои, с луком и вкусной подливкой.

Его друзья засмеялись: Гренн, Жаба, Атлас, все они.

Джон Сноу не засмеялся вместе с ними:

— Насмехаться над молитвами другого человека — глупое занятие, Пип. И опасное.

— Если красный бог оскорблен, пусть поразит меня.

Все улыбки пропали.

— Мы смеялись над жрицей, — сказал Атлас, гибкий и симпатичный юноша, бывший когда-то шлюхой в Староместе. — Мы просто шутили, милорд.

— У вас — свои боги, у нее — свои. Оставьте ее в покое.

— Она-то не оставит наших богов в покое, — возразил Жаба. — Она называет Семерых ложными богами, милорд. И старых богов тоже. Она заставила одичалых сжечь ветви чардрева. Вы же видели.

— Леди Мелисандра мне не подчиняется. А вы — да. Мне не нужна вражда между людьми короля и моими собственными.

Пип положил руку на плечо Жабы:

— Не квакай больше, храбрый Жаба, потому что так сказал наш Великий Лорд Сноу. — Пип вскочил на ноги и насмешливо раскланялся перед Джоном. — Прошу прощения. Отныне я не буду даже шевелить ушами, пока ваша светлость не позволит.

Он думает, что это все какая-то игра. Джон хотел вразумить его хоть немного.

— Шевели ушами, как тебе нравится. Неприятности создает шевеление твоего языка.

— Я прослежу, чтобы он был более осторожным, — пообещал Гренн. — И дам ему затрещину, если не будет, — он помедлил. — Милорд, поужинаете с нами? Оуэн распихал сидящих и освободил место для Джона.

Джону хотелось этого больше всего. Нет, пришлось ему сказать себе, те дни прошли. Осознание этого пронзило его живот как нож. Они выбрали его, чтобы править. Стена была в его распоряжении, и их жизни тоже. Лорд может любить людей, которыми командует, слышал он голос своего лорд-отца, но он не должен быть им другом. Может настать день, когда ему придется вершить правосудие над ними или посылать их на верную смерть.