Танец с драконами
Шрифт:
— Такая же безумная, как ее отец, — заявил лорд Мейс Тирелл.
Тот самый отец, которого Хайгарден и дом Тиреллов поддерживали до его печального конца, и даже после.
— Может, она и безумна, — возразил сир Киван, — но когда на запад приносит так много дыма, очевидно, что где-то на востоке пожар.
Великий мейстер Пицель кивнул головой:
— Драконы. Эти же слухи дошли и до Староместа. Их так много, что не считаться с ними уже нельзя. Королева с серебристыми волосами и тремя драконами.
— На краю света, — добавил Мейс Тирелл. — Королева Залива Работорговцев, да. Ну и пусть забирает его.
— Здесь я с вами
Мейс Тирелл скрестил руки:
— Именно этим я и собираюсь заняться, сир. После суда.
— Наемники сражаются за деньги, — объявил великий мейстер Пицель. — Имея достаточно денег, мы могли бы убедить Золотых Мечей выдать нам лорда Коннингтона и самозванца.
— О да, будь у нас золото, — согласился сир Харис Свифт. — Увы, милорды, в наших хранилищах в достатке лишь крыс да тараканов. Я снова написал мирийским банкирам. Если они согласятся возместить долг короны браавосцам и, помимо этого, дадут нам новый заем, может, нам не придется поднимать налоги. В противном случае…
— Как известно, магистры Пентоса тоже дают ссуды, — заметил сир Киван. — Попробуйте и такой вариант. — Вероятность получить помощь от пентошийцев была еще меньше, чем от мирийских менял, но попытаться все равно стоило. Если не удастся найти новый источник денег или убедить Железный Банк повторно выдать ссуду, то у него не останется другого выхода — только выплачивать долги короны золотом Ланнистеров. Он не осмелится прибегнуть к новым налогам, не сейчас, когда Семь Королевств бурлят от восстаний. Половина лордов королевства не отличит взимание налога от тирании, и в мгновение ока переметнется к ближайшему узурпатору, чтобы сберечь пару медяков. — Если и это не удастся, то, скорее всего, вам придется отправиться в Браавос, чтобы самому вести переговоры с Железным Банком.
Сир Харис пришел в ужас:
— Мне?
— Вы же мастер над монетой, — резко ответил лорд Рендилл.
— Верно, — седой пушок на кончике подбородка Свифта задрожал от ярости. — Но надо ли мне напоминать милорду, что не я создал эту проблему? И не все из нас имели возможность пополнить казну трофеями из Девичьего Пруда или Драконьего Камня.
— Я возмущен вашим намеком, Свифт, — ощетинился Мейс Тирелл. — На Драконьем Камне не было найдено ничего ценного, уверяю вас. Люди моего сына обыскали каждый дюйм этого сырого мрачного острова и не нашли ни драгоценных камней, ни хоть крупицы золота. Как и никаких следов легендарного тайника с драконьими яйцами.
Киван Ланнистер собственными глазами видел Драконий Камень. Он сильно сомневался, что Лорас Тирелл обыскал каждый дюйм древней твердыни. Ее все-таки возвели валирийцы, а от всего, что они делали, разило магией. Сир Лорас был молод и склонен к скоропалительным выводам юности, и к тому же серьезно ранен при штурме замка. Но не стоило говорить Тиреллу, что его любимый сын мог ошибаться.
— Будь на Драконьем Камне богатство, его нашел бы Станнис, — заявил он. — Идем дальше, милорды. Как вы, возможно, помните, у нас есть две королевы, которые предстанут перед судом по обвинению в государственной измене. Моя племянница сообщила мне, что избрала
— «Безмолвный Великан», — скривился лорд Рендилл.
— Скажите мне, сир, откуда взялся этот человек? — спросил Мейс Тирелл. — Почему мы раньше не слышали его имени? Он не разговаривает, он не показывает свое лицо, его никто не видел без доспехов. Можем мы быть уверены, что он вообще рыцарь?
Мы даже не знаем, живой ли он . Меррин Трант уверял, что Стронг не ест и не пьет, а Борос Блаунт пошел еще дальше и сообщил, что ни разу не видел, как тот пользуется уборной. Зачем ему? Мертвые не срут . У Кивана Ланнистера были серьезные подозрения относительно того, кем в действительности являлся сир Роберт под своими блистающими белыми доспехами. Подозрения, которые, несомненно, разделялись Мейсом Тиреллом и Рендиллом Тарли. Однако чье бы лицо ни скрывал шлем Стронга, оно должно пока сохраняться в тайне. Безмолвный Великан оставался единственной надеждой его племянницы. И будем молиться, что одолеть его действительно так сложно, как кажется. Но Мейс Тирелл, казалось, не видел ничего, кроме угрозы собственной дочери.
— Его Величество принял сира Роберта в Королевскую Гвардию, — напомнил ему сир Киван, — и Квиберн тоже поручился за этого человека. Как бы то ни было, нам нужно, чтобы сир Роберт выиграл поединок, милорды. Если мою племянницу признают виновной в изменах, под вопросом окажется законнорожденность ее детей, а если Томмен перестанет быть королем, то и Маргери больше не будет королевой, — он дал Тиреллу возможность переварить сказанное. — Что бы ни натворила Серсея, она все еще дочь Утеса. Она моей крови, и я не допущу, чтобы ее казнили как изменницу. Но я принял меры, чтобы лишить ее клыков. Ее стража распущена, я заменил всех своими людьми. Вместо фрейлин ей теперь будут прислуживать септа и три послушницы, выбранные верховным септоном. У нее больше не будет права голоса ни в вопросах управления королевством, ни в вопросах воспитания Томмена. После суда я собираюсь отправить ее обратно в Утес Кастерли и проследить, чтобы она оставалась там. Надеюсь, этого будет достаточно.
Остальное он оставил при себе. Серсея теперь была порченым товаром, ее правление подошло к концу. Каждый попрошайка и поваренок в городе видели ее в минуты позора, каждая уличная девка или кожевник, от Блошиного Конца до Вонючей Канавы таращились на ее наготу, ползая жадными взглядами по ее груди, животу и промежности. Ни одна королева не смогла бы править после такого. В золоте, шелках и изумрудах Серсея была королевой, почти божеством, но голая она стала всего лишь человеком, стареющей женщиной с растяжками на животе и начавшими обвисать грудями... на что с радостью обратили внимание своих мужей и любовников мегеры из толпы. Лучше жить с позором, чем умереть с достоинством, сказал себе сир Киван.
— Больше проблем с моей племянницей не будет, — пообещал он Мейсу Тиреллу. — Даю слово, милорд.
Тирелл неохотно кивнул:
— Как скажете. Моя Маргери предпочитает суд святой веры, чтобы все королевство смогло стать свидетелем ее невиновности.
Если твоя дочь и в самом деле так невинна, как ты нас уверяешь, то почему же с тобой должна быть целая армия, когда она предстанет перед обвинителями? мог бы спросить сир Киван.
— Надеюсь, это произойдет скоро, — произнес он вслух и повернулся к великому мейстеру Пицелю. — Осталось еще что-нибудь?