Танец с драконами
Шрифт:
Ей теперь не избавиться от позора, как бы сильно она ни терла. Сир Киван вспомнил, какой она была девчонкой — полной жизни и озорства. А когда расцвела, ах… Существовала ли на свете девица, столь же приятная для глаз? Согласись Эйерис женить на ней Рейегара, скольких смертей удалось бы избежать? Серсея родила бы принцу сыновей, о которых он мечтал, — львов с фиолетовыми глазами и серебристыми гривами… И с такой женой Рейегар, может, и не взглянул бы дважды на Лианну Старк. Насколько Киван помнил,
Но не стоило размышлять о проигранных битвах и непройденных дорогах. Это порок стариков. Рейегар женился на Элии Дорнийской, Лианна Старк умерла, Серсею взял в жены Роберт Баратеон, и вот к чему все привело. А сегодня вечером его собственная дорога приведет в покои племянницы, и ему придется встретиться лицом к лицу с Серсеей.
Мне не в чем себя винить , сказал себе сир Киван. Тайвин бы, несомненно, понял это. Ведь его дочь навлекла позор на наше имя, не я. То, что я сделал, я сделал на благо дома Ланнистеров.
Как будто его брат никогда не поступал так же. В последние годы жизни, после смерти их матери, отец завел любовницу — смазливую дочь свечника. Овдовевшие лорды нередко брали простолюдинок, чтобы согреть свою постель… Но вскоре лорд Титос начал сажать эту женщину рядом с собой на приемах, осыпать ее подарками и почестями и даже спрашивать ее мнение по государственным вопросам. Уже через год она увольняла слуг, командовала придворными рыцарями и даже выступала от имени лорда, когда тот бывал нездоров. Ее влияние столь возросло, что начали говорить, будто в Ланниспорте любой, кто хотел, чтобы его прошение услышали, должен был встать перед ней на колени и громко сказать свою просьбу ее лону… потому что уши Титоса Ланнистера находились между ног его дамы. Она даже начала носить драгоценности их покойной матери.
Так продолжалось до дня, когда сердце их лорда-отца разорвалось в груди во время подъема по крутой лестнице к ней в спальню. Все корыстолюбцы, называвшие себя друзьями и обхаживавшие ее в надежде на благосклонность, исчезли в один миг — после того как Тайвин приказал раздеть ее догола и провести по Ланниспорту к докам, будто обычную шлюху. Хотя женщину никто и пальцем не тронул, это шествие означало конец ее власти. Конечно, Тайвин и предполагать не мог, что такая же судьба ожидала его собственную золотую дочку.
— Так было нужно, — пробормотал сир Киван, допивая вино. Его Святейшество следовало умиротворить. В предстоящих битвах Томмену понадобится поддержка святой веры. А Серсея… Золотой ребенок превратился в тщеславную, глупую, алчную женщину. Оставь ее управлять государством, и она погубила бы Томмена так же, как и Джоффри.
За окном начавшийся ветер скребся в ставни покоев. Сир Киван заставил себя подняться. Пора встретиться с львицей в ее логове. Мы вырвали ей когти. Правда, Джейме… Но нет, он не будет думать об этом.
Он надел старый, поношенный дублет, на случай если племянница
Войдя в королевские покои, сир Киван увидел, что вместе с мальчиком-королем и его матерью там находится сир Борос Блаунт в чешуйчатой кольчуге, покрытой эмалью, белом плаще и полушлеме. Выглядел он неважно. В последнее время Борос заметно поправился в талии, лицо его оплыло, а цвет кожи казался нездоровым. Он опирался спиной на стену, как будто стоять для него было слишком сложной задачей.
Ужин подали три послушницы, чистенькие девочки из хороших семей, в возрасте от двенадцати до шестнадцати лет. В своих белых шерстяных одеяниях каждая казалась еще невиннее и неискушеннее предыдущей. Тем не менее, верховный септон настоял, чтобы ни одна из девушек не прислуживала королеве более недели, чтобы не дать Серсее возможности развратить их. Они следили за гардеробом королевы, готовили ей ванну, наливали вино, меняли постельное белье по утрам. Каждую ночь одна из послушниц делила с королевой постель, чтобы убедиться, что никто не составляет той компанию, а две других ночевали в смежной комнате вместе с приглядывавшей за ними септой.
Долговязая, словно аист, девочка со следами оспы на лице проводила его к королевским особам. Когда он вошел, Серсея поднялась и легко поцеловала его в щеку.
— Дорогой дядя, как мило, что ты согласился поужинать с нами. — Королева была одета скромно, как добропорядочная мать семейства — в темно-коричневое платье, застегнутое до горла и зеленую накидку с капюшоном, прикрывавшим обритую голову. До своего шествия она бы выставила лысый череп напоказ, надев золотую корону прямо на него.
— Проходи, присаживайся, — сказала она. — Хочешь вина?
— Да, немного, — он присел, все еще настороженно.
Веснушчатая послушница наполнила их чаши горячим вином с пряностями.
— Томмен говорит мне, что лорд Тирелл собирается заново выстроить башню Десницы, — завела разговор Серсея.
Сир Киван утвердительно кивнул:
— Он говорит, что новая башня будет в два раза выше той, которую ты сожгла.
Серсея хрипло рассмеялась:
— Длинные копья, высокие башни… лорд Тирелл на что-то намекает?
Это заставило его улыбнуться. Хорошо, что она еще помнит, как смеяться. Когда он спросил, получает ли она все, что ей необходимо, королева ответила:
— Мне хорошо прислуживают. Девочки милы, а добрые септы следят за тем, чтобы я молилась. Но когда моя невиновность будет доказана, я бы хотела, чтобы мне вернули Таэну Мерривезер. Она могла бы привезти ко двору своего сына. Томмену надо общаться с другими мальчиками, друзьями благородного происхождения.
Это была скромная просьба. Сир Киван не видел причин не удовлетворить ее. Он мог бы сам взять на воспитание мальчика Мерривезеров, а леди Таэна отправилась бы на Утес Кастерли вместе с Серсеей.