Танец с драконами

Джордж Мартин

Когда эхо шагов Коннингтона стихло, великий мейстер Пицель тяжело покачал головой:

— Однажды его дядя стоял там же, где сегодня стоял мальчишка, и рассказывал королю Эйерису, что доставит ему голову Роберта Баратеона.

Вот каково дожить до возраста Пицеля. Все, что видишь или слышишь, напоминает тебе о чем-то, что ты видел или слышал, когда был молод.

— Сколько конных латников прибыло в город с сиром Роннетом? — спросил сир Киван.

— Двадцать, — ответил лорд Рендилл Тарли, — и большинство из них раньше сопровождали Грегора Клигана. Ваш племянник Джейме

передал их Коннингтону. Готов поспорить — чтобы избавиться от них. Они и дня не пробыли в Девичьем Пруду, как один кого-то убил, а другого обвинили в изнасиловании. Мне пришлось приказать повесить первого и кастрировать второго. Будь моя воля, я бы их всех отправил в Ночной Дозор, и Коннингтона вместе с ними. Этим отбросам место на Стене.

— Собака похожа на хозяина, — объявил Мейс Тирелл. — Согласен, черные плащи им пойдут. Я не потерплю подобный сброд в городской страже. — К золотым плащам добавилась сотня его собственных людей из Хайгардена, и его светлость собирался сопротивляться любой попытке уравновесить их количество воинами с Запада.

Сколько бы я ему ни дал, он захочет больше. Киван Ланнистер начинал понимать, почему Серсея прониклась к Тиреллам такой злобой. Но не время было провоцировать открытую ссору. И Рендилл Тарли, и Мейс Тирелл привели свои армии в Королевскую Гавань, в то время как лучшие силы дома Ланнистеров оставались в речных землях и таяли с каждым днем.

— Люди Горы всегда были бойцами, — произнес он примирительным тоном, — а против наемников нам может понадобиться каждый меч. Если это действительно Золотые Мечи, как настаивают шептуны Квиберна…

— Называйте их, как хотите, — сказал Рендилл Тарли, — они все равно останутся всего лишь проходимцами.

— Возможно, — согласился сир Киван. — Но чем дольше мы не обращаем внимания на этих проходимцев, тем сильнее они становятся. Мы подготовили карту — карту их вторжения. Великий мейстер?

Карта была прекрасна: нарисованная мастером на тончайшем пергаменте и такая огромная, что заняла весь стол.

— Здесь, — указал Пицель рукой, покрытой старческими пятнами. Там, где рукав его мантии съехал набок, виднелась складка бледной кожи, свисавшей с предплечья. — Здесь и здесь. По всему побережью и на островах. Тарт, Ступени, даже Эстермонт. А теперь мы получаем сообщения, что Коннингтон движется к Штормовому Пределу.

— Если это действительно Джон Коннингтон, — добавил Рендилл Тарли.

— Штормовой Предел, — проворчал лорд Мейс Тирелл. — Он не сможет взять Штормовой Предел. Даже будь он самим Эйегоном Завоевателем. Но даже если и возьмет, что с того? Сейчас его удерживает Станнис. Пусть замок переходит от одного самозванца к другому, почему мы должны тревожиться? Я снова захвачу его, после того как суд подтвердит невиновность моей дочери.

Интересно, как ты можешь снова захватить его, если никогда раньше не захватывал?

— Я понимаю, милорд, но…

Тирелл не дал ему закончить:

— Обвинения против моей дочери — грязная ложь. Я опять спрашиваю: почему мы должны участвовать в этом балагане? Пусть король Томмен объявит мою дочь невиновной, сир, и положим конец нелепости здесь и сейчас.

Сделаешь так, и слухи будут преследовать Маргери до

конца жизни.

— Никто не сомневается в невиновности вашей дочери, милорд, — солгал сир Киван, — но Его Святейшество настаивает на суде.

Лорд Рендилл фыркнул:

— Во что же мы превратились, если королям и знатным лордам приходится плясать под чириканье воробьев.

— У нас повсюду враги, лорд Тарли, — напомнил сир Киван. — Станнис на севере, железные люди на западе, наемники на юге. Бросьте вызов верховному септону — и по сточным канавам Королевской Гавани тоже потечет кровь. Если верующие посчитают, что мы идем против богов, это толкнет их в объятия того или другого потенциального узурпатора.

Мейс Тирелл остался непреклонен:

— Как только Пакстер Редвин очистит моря от железных людей, мои сыновья захватят Щиты. Станниса прикончат снегопады или Болтон. Что касается Коннингтона…

— Если это действительно он, — вставил лорд Рендилл.

— …что касается Коннингтона, — повторил Тирелл, — какими победами он вообще известен, что мы должны его бояться? Он мог бы покончить с восстанием Роберта у Каменной Септы — но потерпел неудачу. Так же, как постоянно терпят неудачи Золотые Мечи. Да, некоторые, возможно, поспешат присоединиться к ним. Для королевства будет только лучше, если оно избавится от таких глупцов.

Хотелось бы сиру Кивану разделять его уверенность. Он немного знал Джона Коннингтона — горделивый юноша, самый упрямый из стаи молодых лордов, окружавших принца Рейегара Таргариена и соперничавших за его благосклонность. Высокомерный, но способный и энергичный. Именно за это и за военное мастерство Безумный Король Эйерис назначил его десницей. Бездействие старого лорда Мерривезера позволило восстанию пустить корни и разрастись, и Эйерис искал кого-то молодого и решительного, способного противостоять молодости и решительности Роберта. «Слишком рано, — объявил лорд Тайвин, когда новость о выборе короля достигла Утеса Кастерли. — Коннингтон слишком молод, слишком дерзок, слишком жаждет славы».

Колокольная Битва подтвердила справедливость его слов. Сир Киван ожидал, что после нее у Эйериса не останется другого выбора, кроме как снова призвать Тайвина… но Безумный Король обратился к лордам Челстеду и Россарту, за что поплатился и жизнью, и короной. Но все произошло так давно. Если это и впрямь Джон Коннингтон, то он уже другой человек. Старше, жестче, опытнее… опаснее.

— Возможно, у Коннингтона есть не только Золотые Мечи. Говорят, с ним претендент на трон, из Таргариенов.

— Мальчишка-самозванец, вот кто у него есть, — ответил Рендилл Тарли.

— Может быть. А может, и нет. — Киван Ланнистер был здесь, в этом самом зале, когда Тайвин положил к подножию Железного Трона тела детей принца Рейегара, завернутые в алые плащи. В девочке легко узнавалась принцесса Рейенис, но вот мальчик… вместо лица — кошмарное месиво из костей, мозга и запекшейся крови, да несколько прядей светлых волос. Никто из нас не всматривался. Тайвин сказал, что это принц Эйегон, и мы поверили ему на слово. — До нас также дошли слухи с востока. Еще Таргариен, и тут происхождение не вызывает ни у кого вопросов. Дейенерис Бурерожденная.