Танец любви

Батлер Кэтрин

— Не прикасайся ко мне! — крикнул он. — Я ухожу. Но учти, Питу будет известно об этом.

Эта угроза прозвучала настолько по-детски, что Милли не смогла удержаться от смеха. Бросив в ее сторону полный жгучей ненависти взгляд, бывший наставник выбежал прочь.

Милли сразу перестала смеяться. От пережитого потрясения ей стало не по себе.

Неужели Шон всегда был таким эгоистичным и расчетливым? Неудивительно, что он всегда называл меня наивной, с горечью подумала Милли. Она была настолько

ослеплена своей полудетской влюбленностью, что не видела ничего у себя под носом. Впрочем, наверное, я подсознательно чувствовала его лживость, потому что не согласилось стать его любовницей. Но как я могла подумать, что больше не смогу полюбить?

Рональд… Он никогда не лгал ей.

Теперь все зависело от нее самой. Распрямив плечи, она направилась к нему.

Рональд переодевался у себя в комнате. Он уже снял рубашку, и Милли увидела проступившие на его мускулистых плечах синяки. Ее сердце сжалось. А Шон еще пытался ударить его!

Прерывистым от волнения голосом она спросила:

— У тебя все в порядке?

Он поднял на нее взгляд. Карие глаза смотрели холодно, как лед.

— Да.

— Извини, пожалуйста. За Шона…

— За Шона?! — бесцветным голосом заметил он. — Оказывается, я недостаточно внимательно слушал твой рассказ о нем?

— Что ты имеешь в виду?

— Он сказал, что ты строишь из себя недотрогу, — сказал он. — Но если он так и не дотронулся до тебя, а ты любила только его, то… — Явно стараясь умерить свой гнев, Рональд судорожно провел руками по волосам. — Я, конечно, знал про твое своеобразное отношение к любви. — Его голос прозвучал резко, как удар хлыста. — Но я не знал, что ты… — Он недоговорил, взяв ее за плечи и буквально сверля взглядом, — Скажи мне правду, Милли. Вчерашняя ночь была первой для тебя?

Она была готова провалиться сквозь землю, но вместо этого гордо подняла голову.

— Разве это имеет какое-то значение? Его глаза неожиданно потемнели.

— Да, если у тебя будет ребенок, — ровным голосом ответил Рональд. — А ты так не считаешь? — спросил он, снова схватив ее за плечи, и она почувствовала себя невероятно хрупкой и беззащитной. — Ты действительно была без ума от этого выдуманного тобой человека целых восемь лет? А потом реальность вдруг не понравилась тебе?

— Нет! — запротестовала Милли, но Рональд не слушал ее.

— И тогда ты решила попробовать расправить свои крылышки со мной?! — Он встряхнул ее. — Да проснись же, Милли! Нельзя относиться к людям, словно они — игрушки.

Ее губы совсем побелели.

— Я не играю с ними!

— Ты ничего не видишь дальше собственного носа, — резко сказал он. — Как ты думаешь, что делал Шон все то время, пока ты сохла по нему? — В это мгновение он, казалось, просто ненавидел ее. — Да он желает тебя так страстно, что просто вообще ничего не соображает!

Милли вздрогнула от этих слов.

— Я говорила ему…

— О Боже! — произнес Рональд. — Ты и впрямь считаешь,

что люди могут говорить «пожалуйста», «спасибо»и уходить, как настоящие джентльмены, когда их об этом попросят?! В жизни все иначе. Люди иные.

— Знаю.

— Нет, не знаешь. — Он пытливо и мрачно смотрел ей в лицо. — У меня такое впечатление, что, если даже мужчина сгорит от любви к тебе, ты не почуешь запаха углей.

— Ты — сумасшедший! — в смятении заметила Милли.

— Неужели? — Он сдержанно рассмеялся. — Возможно, ты и права.

Рональд притянул ее к себе и склонил голову так, что губами касался ее прикрытых век. Когда он заговорил, Милли почувствовала, что ее дыхание стало прерывистым.

— Ты когда-нибудь вообще задавалась вопросом о том, что я чувствую, когда касаюсь тебя?

— Нет, — честно ответила она.

Из его губ вырвалось нечто похожее на смех.

— Тогда я тебе сейчас продемонстрирую это. Милли опешила — произошедшие в Рональде изменения были слишком значительны и неожиданны, особенно после проведенной вместе, полной любовной страсти ночи. Прямо на ее глазах он каким-то образом снова превратился в того хищника, с которым она столкнулась на вечеринке у Джуди Риз.

— Пусти меня, — попросила Милли. Она попыталась вырваться из его объятий, но было уже слишком поздно. Рональду не составило особого труда повалить ее на кровать, несмотря на слабые попытки сопротивления с ее стороны.

В этот раз в его движениях не было мягкости и нежности. Глаза Рональда потемнели от страсти, и Милли откликнулась именно на эту вспышку.

Когда пик наслаждения был пройден, Милли почувствовала стыд и такое ощущение, будто ее предали. Неужели еще только сегодня она внимательно вслушивалась в исходившие из рации звуки, моля Бога о том, чтобы он остался цел?!

Повернув голову, Милли увидела, что Рональд так же сильно потрясен, как и она сама, но это наблюдение было малоутешительным.

Сегодня, поддерживая по рации во время спасательной операции, она почувствовала себя с ним одним целым, и это ощущение напугало ее, потому что она понимала, что эта ее любовь — вовсе не фантазия, как было с Шоном.

Рональд сказал, что она играет с людьми. Возможно, он действительно привык именно к такому отношению или даже хотел, чтобы так было. Ведь могло быть удобным предлогом для того, чтобы уйти и больше не связываться с ней.

Что, в конце концов, мне известно о звездах Голливуда? — с грустью подумала Милли. Только то, что я влюбилась одну из них, Она приподнялась на локте и сказала:

— Думаю, тебе лучше уйти.

Рональд пристально посмотрел ей в лицо. Она видела, как его глаза пытливо заскользили по ее длинным, взлохмаченным волосам, слегка вздрагивающему рту, глазам… Протянув руку, он дотронулся до ее шеи.

— Я пометил тебя, — сказал он. Милли закрыла глаза. Да. Ты оставил отметины не только на моем теле, подумала она.