Танец любви

Этот вечер Милдред Роббинс вспоминала со смешанным чувством раздражения, недовольства собой и какой-то подспудной, тщательно скрываемой от себя радости.

Поначалу ничто не предвещало ни особых волнений, ни каких-либо неожиданностей. Правда, уже на пороге квартиры Джуди Риз Милли поняла, что совершила очередную ошибку. Она полагала, что в своем концертном платье — изящной черной юбке и белой блузке с длинными рукавами — будет выглядеть даже слишком официально, на самом же деле среди декольтированных и усыпанных драгоценностями

дам, скорее, походила на прислугу.

— Черт побери, — чуть слышно пробормотала Милли.

Главное, ведь она и не собиралась приходить сюда. Она вообще последнее время избегала вечеринок. И все это Пит, его дурацкий звонок из Мельбурна!

— Заскочи ко мне на квартиру и возьми клавир симфонии Стравинского. Заодно упакуешь еще пару вещичек. А потом можешь зайти к Джуди на вечеринку — тебе это пойдет на пользу. Музыкантов, кстати, там вообще не будет. — Милли с горечью подумала, что иногда отчим проявлял большую проницательность, чем можно было бы от него ожидать. — Переночевать можешь у меня.

Подобное предложение было не слишком заманчивым. После того, как три года назад Милдред съехала с этой квартиры. Пит превратил ее спальню в еще одну музыкальную комнату. Единственным пригодным для сна местом была его собственная, обрамленная четырьмя колоннами кровать под балдахином…

— Да-да, спасибо, — сказала Милли.

Пит удовлетворенно рассмеялся. Несмотря на кажущуюся рассеянность, ему каким-то образом всегда удавалось добиваться своего.

На упаковку того, что Пит с такой легкостью назвал «парой вещичек», у Милли ушло почти полдня. Так что ей не удалось улизнуть до начала вечеринки у Джуди Риз.

У Милли еще побаливало перетруженное за фортепьяно — так она это всем объясняла — запястье, и, стоя в дверях, она тихонько покручивала кистью руки. Но вот Джуди Риз наконец оторвалась от своих собеседников и протиснулась к ней.

— Милли, дорогая! Я так рада, что ты пришла. Я только что совершила одну из своих самых удачных сделок. Это надо отметить. — Она взяла Милли за руку. — Ну, с кем ты хочешь познакомиться?

Милдред огляделась. Как и обещал Пит, ни одного музыканта здесь не было, и она не увидела ни одного знакомого лица, кроме… Ее глаза остановились на вошедшем. Он стоял в дверях, с заносчивым видом оглядывая собравшихся. Казалось, этот человек даже не замечает устремленных на него взглядов. Или он просто безразличен к всеобщему вниманию?

На секунду их глаза встретились. Милли ощутила нечто похожее на шок. Этот человек как будто был знаком ей. Высокий, широкоплечий, узкобедрый, с красивым, хотя и жестким лицом, он тем не менее привлекал всеобщее внимание не столько своей внешностью, сколько ощущением спокойной силы, казалось, исходившей от него. Нет, если бы они действительно раньше встречались, такого человека она бы запомнила. Так что они, конечно, не знакомы.

Напряжение спало, и только теперь Милли заметила, что все это время стояла затаив дыхание. Джуди проследила за ее взглядом.

— Ты тоже его поклонница? — с насмешливым удивлением спросила она.

Милли не ответила — она следила за тем, как небрежно этот человек передвигается среди гостей. Так он — знаменитость!

Она, сколько себя помнила, жила бок о бок со знаменитостями — с матерью, буквально упивавшейся славой, и с Питом, который, казалось, просто не замечал своей известности. Милли поежилась. Да, слава творит с людьми странные вещи. И этот человек не производил впечатления добряка. И тут она вспомнила. Ну, конечно же, это Звездный любовник! Боже, куда я попала! — пронеслось у нее в голове.

У Милдред Роббинс не было ничего общего с кинозвездами, особенно с теми, кто обладал определенной репутацией, как Рональд Бредли. Он вполне может повредить мне и второе запястье, с горечью подумала она.

Словно прочитав ее мысли, Джуди рассмеялась.

— Сегодня увечий не будет, — заверила она. — Ронни пообещал мне, что будет вести себя хорошо. — Казалось, ее что-то забавляет. — В настоящий момент он оч-чень хорошо относится ко мне.

Милли почувствовала себя неловко. Когда ее мать переключилась с Пита на очень молодых мужчин, Милли не смогла спокойно относиться к этому. А Рональд Бредли был, должно быть, на добрых двадцать лет моложе хозяйки дома. Джуди, догадавшись о ее мыслях, хохотнула.

— Это не то, о чем ты думаешь, дорогая. Рональд Бредли встречается только с неотразимыми женщинами. Такой строгий отбор я не прошла бы даже в лучшие годы своей молодости. — На мгновение она умолкла, а затем, понизив голос, доверительно продолжила:

— Я подписала с ним контракт. Или, по крайней мере, я считаю, что подписала. Если, конечно, юристы все не испортят. — Она суеверно скрестила пальцы, давая понять, что опасается сглазить удачу. — На всякий случай я пока никому ничего не говорю, потому что его бывший агент, конечно, недоволен потерей такого клиента и способен на любую выходку.

— Извините, — сказала Милли, испытывая неловкость за свои подозрения, — но я вовсе не имела в виду…

Джуди сжала ее запястье.

— Я польщена, дорогая. Он ведь великолепен, не правда ли?

Она снова с обожанием поглядела на Бредли, который величественно передвигался по комнате. Милли подумала, что происходящее напоминает один из фильмов с его участием. Толпа послушно расступалась перед ним.

Пару раз сверкнули вспышки: кто-то фотографировал его. Глаза Рональда Бредли сузились. Теперь он выглядел не просто высокомерным, но жестким и даже опасным, и, содрогнувшись, Милли порадовалась тому, что она не фотограф. Хотя, вероятнее всего, он не станет устраивать скандал в присутствии сотни человек гостей.

Размышляя об этом, Милли увидела, как Бредли, выделив провинившегося фотографа из толпы, вдруг улыбнулся. Ослепительно белые зубы мгновенно сверкнули на фоне загорелого лица. В этой улыбке не было ни веселья, ни доброты, и все же, когда Бредли выхватил камеру из рук фотографа, Милли, как и все остальные, ахнула от изумления.

Фотограф отчаянно вцепился в аппарат, но сильная, смуглая рука тут же отбросила его на прежнее место. Бредли, рывком открыв фотокамеру, вытащил оттуда пленку, спрятал ее в карман и презрительным движением бросил дорогой аппарат в сторону. В тишине было хорошо слышно, как разбилось стекло вспышки.