Танец любви
Шрифт:
Она надеялась, что после таких слов Рональд уступит ей дорогу, но он продолжал нагло рассматривать ее, улыбаясь при этом все шире. Милли вдруг показалось, что она его пленница и он это прекрасно осознает.
— Позвольте мне пройти, — твердо сказала она. Рональда Бредли это лишь позабавило.
— Попробуйте, — предложил он.
Милли уже подумывала о том, не закричать ли ей во весь голос. Это наверняка вывело бы Бредли из состояния издевательского благодушия, в котором он сейчас пребывал. И всех присутствующих на вечеринке тоже.
— Дорогая, — вдруг раздался сзади голос Джучи. — Извини, меня задержал Сол Шумейкер.
Струна напряжения лопнула, и Милли с облегчением закрыла рот. Она отчетливо видела, как блестят глаза Рональда Бредли. Он, конечно же, понял, что она собиралась сделать, и происходящее, казалось, перестало забавлять его. Это хоть как-то компенсировало чувство неловкости, которое Милли испытывала от того, что чуть было не совершила самую большую глупость в своей жизни. Преисполненная благодарности к Джуди, появившейся на редкость вовремя, она поправила волосы и притворно-сладким голосом произнесла:
— А я пока развлекала вашего знаменитого гостя.
— Дорогая, принеси себе что-нибудь выпить, — взяв ее за руку, отрешенно посоветовала Джуди. — Бар в углу. Ну а теперь, Рональд, тебе нужно…
До бара Милли так и не добралась, потому что подошедший официант предложил ей бокал, а стоящая рядом женщина буквально набросилась на нее:
— Вы разговаривали с Рональдом Бредли? — с благоговением спросила она.
— Да, — коротко ответила Милли.
— Ну и как он вам?
— Без рогов и хвоста. Но в остальном, похоже, именно таков, как о нем пишут.
— Вот как? — Казалось, та была разочарована и обижена.
Рядом раздался невеселый смех. Это был тот самый оскорбленный и униженный фотограф. Милли сочувственно посмотрела на него.
— Этот Бредли — настоящий громила, — уныло заметил он.
Милли вполне разделяла такую точку зрения.
— Он не нанес вам увечья? — спросила она. Тот только пожал плечами.
— Моему фотоаппарату досталось больше, чем мне, но, к счастью, он застрахован. Если так пойдет и дальше, то страховым компаниям придется вводить особую страховку — от убытков, наносимых Рональдом Бредли. Говорят, это уже третий фотоаппарат только за последнюю неделю.
— Прямо ребячество какое-то, — сказала Милли.
Гнев ее постепенно утихал, и без его согревающего душу пламени она снова превратилась в высокую, неуклюжую девушку, для которой даже обычная комната была полна всевозможных опасностей.
Она огляделась. В этом зале опасность таилась не только в людях, которые постоянно передвигались, но и в бокалах, столах и высоких вазах цветами на хрупких антикварных подставках. Даже если бы он был пуст, в нем с трудом можно было пройти, не опасаясь что-нибудь задеть.
Милли задумчиво закусила губу. Терраса, вот, что
Она начала осторожно прокладывать себе дорогу. До террасы ей удалось добраться без происшествий. То ли оттого, что она сконцентрировала все свое внимание на процессе передвижения, или просто потому, что наконец начала справляться со своей неуклюжестью, но по пути Милли никому не наступила на ноги и ничего не разбила. Неприятность поджидала ее сразу за дверью на террасу, где она вдруг врезалась в кого-то.
От неожиданности Милли вскрикнула и во второй раз за этот вечер уронила свой бокал. Брызнувшие во все стороны осколки усыпали ее открытые туфли. Она невольно попятилась.
— Не двигайтесь.
Этот голос звучал резко, как свист хлыста, и Милли знала, чей он.
— Что вы здесь делаете? — свирепо прошептала она.
— Слежу за вами. Держитесь! — с шутливой угрозой произнес Рональд.
Прежде чем Милли успела сообразить, что он собирается сделать, его сильные руки обхватили ее талию и высоко приподняли над усыпанным осколками полом.
— Потрясите ногами, — приказал он. — У вас осколки на туфлях.
Не дожидаясь, пока это приказание будет выполнено, он перенес ее в противоположный конец террасы и там опустил на пол. Сердце Милли учащенно забилось — ей показалось, что на какое-то мгновение его руки задержались на ее талии. Стараясь скрыть смущение, она рывком освободилась из его объятий и сказала с излишней резкостью:
— Отпустите меня!
— Потише, — осадил ее Рональд Бредли хрипловатым голосом с отчетливым заокеанским акцентом и засмеялся недобрым смехом. — Что вы здесь, в темноте, делаете?
— Я собиралась уйти.
— До танцев? — Он недоуменно вскинул голову. — Неужели вы и в самом деле хотите пропустить их? Или вы из тех девушек, которые вечно стоят у стены, тщетно ожидая получить приглашение?
— Это мое дело, — с трудом сохраняя достоинство, ответила Милли, которая на танцплощадке была такой же неловкой, как и в быту, но не собиралась признавать это в присутствии насмешливого и бессердечного Рональда Бредли. — Я иду домой.
— Через перила? У вас что, парашют под юбкой?
— Нет. Здесь есть пожарная лестница.
— А, теперь понятно. — На мгновение Бредли замер, а затем так вкрадчиво добавил:
— В таком случае нам пора попрощаться.
И он заключил ее в такие объятия, которые даже Милли, абсолютно неопытная в подобных вопросах, смогла бы определить как высокопрофессиональные.
Преисполненная ярости, она попыталась оттолкнуть его, но безуспешно. Поцелуй, последовавший за этим, был холодным и никак не оправдывал учащение ее пульса. Милли в гневе топнула ногой. И явно переусердствовала: тонкий каблук туфли с треском отвалился.