Танец любви
Шрифт:
Милли маленькими глотками допивала кофе, прикидывая, что и как погрузить в машину.
Пит любил всякие новейшие изобретения, поэтому одна из его машин — выполненный на заказ «лендровер» — была специально приспособлена для того, чтобы в случае необходимости вместить все, что ему понадобится. Этот автомобиль был куда больше, чем те, к которым привыкла Милли.
Войдя в гостиную за ключами, она не включила свет, так как точно знала, где именно они лежат. Она уже было потянулась за ними, когда уголком глаза неожиданно
Не отрывая от нее взгляда, Милли осторожно отодвинулась в сторону, так, чтобы ее не было заметно снаружи.
Что делать? — лихорадочно думала она. Позвать привратника? Или Джуди? Джуди ближе. И у нее в квартире сейчас полно людей, которые могут помочь поймать вора. Нужно только вспомнить номер ее телефона. А какой у консьержа? Главное — не включать свет, в противном случае ее заметят.
Мысли хаотично метались у нее в голове, и тут человек на террасе неожиданно подошел вплотную к окну, взялся за латунную ручку и с силой дернул ее. Милли узнала его, и ее охватила ярость.
Дрожащими руками она открыла дверь.
— Что, черт побери, вы себе позволяете? — сказала она дрожащим от гнева и еще не отпустившего ее страха голосом.
Откинув назад голову, Рональд Бредли засмеялся.
— Я проследил за вами, когда вы поднимались по пожарной лестнице, — признался он.
— Проследили?! — От переполнявшей ее ярости Милли едва могла говорить.
— На вечеринке было скучно, — спокойно сказал Бредли, словно это в достаточной степени объясняло его поведение. — Подвиньтесь, дорогая.
Сильные руки, прикосновение которых Милли все еще хорошо помнила, бережно отодвинули ее, и он вошел в комнату.
Бредли нащупал выключатель, и через мгновение гостиная Пита наполнилась мягким светом.
Рональд лукаво ухмыльнулся.
— Будьте как дома, — пробормотал он. Милли не сдвинулась с места.
— Это один из ваших глупых трюков?
— Трюков? — невинно переспросил он. Она презрительно фыркнула.
— Да-да, именно трюков! Из тех, что время от времени попадают на страницы газет.
— А я думал… — Бредли слегка пожал плечами, — что вы не из моих поклонниц, мисс Роббинс.
— Я просто читаю газеты, — сухо ответила она.
— Просто у меня порой бывает хорошее настроение, вот и все. Но я всегда возмещаю убытки.
Милли вдруг вспомнила о фотографе на вечеринке у Джуди.
— В том числе и разбитые фотоаппараты? Его губы плотно сжались.
— Никогда.
— Вы нарочно разбили камеру, я видела, — повысив голос, произнесла она. — Это тоже последствия вашего хорошего настроения?
— Нет, — ровным тоном ответил он.
— Вы абсолютно безответственный человек, — с отвращением заявила Милли.
— Возможно, вы правы, — согласился
Она действительно начала мерзнуть в тонкой блузке, поэтому неохотно покинула террасу, потирая озябшие плечи, и вгляделась в его лицо.
Его нельзя было назвать красивым — сильное, с широкими скулами, глубокими складками у рта и небольшим шрамом на правой щеке оно свидетельствовало о том, что его обладатель прожил нелегкую жизнь и немало повидал на своем веку… Глаза же…
Именно в них, бесспорно, и заключалась неотразимая сила его обаяния. Холодные, полные блеска, они, казалось, были исполнены высокомерия ко всему.
Рональд Бредли небрежно оперся о край бесконечно дорогого для Пита столика из итальянского мрамора и ухмыльнулся.
— Я еще никогда не встречался с рыжеволосой девушкой, — нагло заявил он.
Милли ахнула от изумления, но затем с возмущением посмотрела на него.
— Со мной вы еще не начали встречаться, — парировала она. — Вам удалось проникнуть сюда, но еще одна столь же «остроумная» шутка, и вы снова окажетесь снаружи.
— Хорошо-хорошо. — Он поднял руки вверх, признавая свое поражение. — Не сердитесь, Золушка. Я буду паинькой.
Милли ядовито улыбнулась.
— Отлично. А теперь извольте объяснить, что вы здесь делаете. — Прежде, чем он успел раскрыть рот, она добавила:
— И не смейте называть меня Золушкой. Я на балу не была, да и вас вряд ли можно назвать прекрасным принцем. Итак, я вас слушаю.
К ее изумлению, он искренне рассмеялся.
— С этим нельзя не согласиться. Что я здесь делаю? — Бредли заговорщически понизил голос. — Я скрываюсь.
Милли пристально посмотрела на него.
— От полиции или от бандитов?
— Хуже, — покачав головой, сказал он. — От прессы.
Ее опыт общения с прессой ограничивался всего несколькими беседами с вежливыми иностранными корреспондентами, друзьями Пита, и музыкальными критиками. Но, подумала Милли, у кинозвезды, представляющей интерес для колонки светских новостей, дела действительно могут обстоять иначе.
— Почему? — с недоумением спросила она. Бредли бросил на нее пронзительный взгляд, но, поразмыслив, очевидно, решил, что ее неосведомленность объяснима, и пожал плечами.
— Вы имеете в виду вообще или в данном случае?
— И то и другое, — ответила она.
— Во-первых, я весьма подходящий материал для первых страниц газет — эдакий уличный мальчишка, который никак не может забыть о своем плебейском происхождении. Люди проявляют интерес к подобным публикациям, — сказал он с жестокой иронией. — Особенно, когда у меня выходит новый фильм.
— А это так?
Он покачал головой.
— Нет. Если я правильно понимаю, в данном случае мы наблюдаем за сражением агентов. Милли внимательно посмотрела на него.