Святые Спиркреста
Шрифт:
Он выходит на улицу и останавливается.
Его рюкзак перекинут через грудь, которая теперь стала широкой грудью молодого человека. Его темные кудри блестят в солнечном свете, и он поднимает лицо к небу, делая глубокий вдох, как и я.
На моем губах расцветает улыбка, и я делаю шаг в его сторону.
И тут Эван Найт, сияющий, золотистый и взволнованный, как щенок, выбегает из холла и бросается к Закари, обхватывая его руками за шею и крепко сжимая.
Я чуть не смеюсь, когда Закари отпихивает его, вздрогнув, и поправляет форму
Они втроем стоят и разговаривают некоторое время. Софи и Закари ведут себя как обычно, оба стоят чопорно, прямо и правильно, но на лице Эвана появляется улыбка, которая может соперничать с солнечным сиянием, когда он смотрит на Софи.
Это то, чего я никогда не пойму, — любовь между ними и то, как она живет в черном замке ненависти, который они построили для себя за эти годы. Но любовь Эвана к Софи безошибочна.
У меня болит сердце, когда я смотрю на это — не потому, что я хочу того, что есть у них, а потому, что я могла бы иметь это все время.
В конце концов группа распадается: Софи уходит первой, а Эван и Закари расходятся в разные стороны. Я наблюдаю за их уходом со вздохом, охваченная внезапной меланхолией.
Чувство облегчения, которое я надеялась испытать теперь, когда экзамены закончились, еще не пришло, и я знаю, что не получу его, пока не поговорю с Закари.
Поскольку у меня впервые с момента приезда в Спиркрест нет работы и я не в настроении общаться с другими людьми, я бесцельно прогуливаюсь по кампусу, втайне прощаясь с местом, которое так долго называла своим домом.
Я прохожу мимо сада мира, где сейчас вовсю цветут цветы, а беседка возвышается в центре, словно мраморная корона. Я прохожу мимо дендрария с его вечнозелеными растениями и ковром из сосновых иголок, мимо старого ботанического сада с его занавесом из плюща и длинными пыльными окнами. Затем я иду по задней части кампуса, мимо парковки для сотрудников, по мощеной дорожке к башне с часами, а затем возвращаюсь в главный кампус.
Наконец, я направляюсь в библиотеку. В это время года там тихо, почти совсем безлюдно.
Солнечный свет толстыми, тяжелыми лентами падает через стеклянный купол, пыль, вращаясь в замедленной съемке, искрится, как волшебный порошок. Я поднимаюсь этаж за этажом, скользя рукой по гладкой поверхности бронзовых перил, мимо уголков для чтения с большими честерфилдами, мимо монстров и тележки с книгами, мимо полированных книжных полок с их накопленными сокровищами знаний.
На последнем этаже я поворачиваю налево и, словно завороженная, шагаю к своему маленькому уголку, своему старому пристанищу. Туда, где мы с Закари провели годы, перемещаясь по странному полю битвы наших
— Добрый день, мой прекрасный заклятый враг.
Его голос низкий, нежный и чувственный, и поначалу я уверена, что это эхо из прошлого, призрак, память, поднимающаяся от старых книг и золотых ламп.
И тут мой взгляд падает на мой стол — стол, за которым я прочитала столько книг и написала столько эссе.
Старый деревянный стул стоит под углом к столу, и на нем сидит Закари Блэквуд, его тело расслаблено, длинные ноги скрещены в лодыжках. Одна изящная рука поддерживает его лицо, другая с небрежным изяществом свисает с подлокотника.
На его красивом лице сияет легкая улыбка, а луч теплого солнечного света, преломляясь в бронзовых перилах соседней полки, заставляет его глаза светиться, как янтарь.
Это великолепная улыбка, теплая, как ласка. Я отодвигаю стул рядом с его креслом — кресло, на котором он просиживал так много часов, прижимаясь к моей руке, когда работал у меня под боком, — и сажусь напротив него.
— Добрый день, — отвечаю я. — Мой уважаемый противник.
Глава 51
Эффективный метод
Закари
Чем больше я смотрю на нее, тем больше восхищаюсь короткими волосами Теодоры. Их естественная волнистость, словно неземные духи; то, как она зажимает кончики заколкой в форме лунного полумесяца.
Когда я не увидел ее после экзамена по литературе, отвлекшись на Эвана и его выходки влюбленного щенка, я решил, что она вернулась в свою комнату, чтобы переодеться, но она все еще в школьной форме. В отличие от всех остальных, она все еще носит зимнюю форму, с рубашкой с длинными рукавами.
Но, конечно, даже в форме ей удается выглядеть неземной красавицей. Сейчас она выглядит лучше, чем когда-либо, а в ее движениях появилась уверенность, от которой у меня замирает сердце при каждом взгляде на нее.
Что я и делаю, когда она медленно, спокойно отодвигает кресло рядом с моим — место, которое я всегда занимал во время наших долгих часов, проведенных в этом самом месте. Она садится прямо в кресло и скрещивает одну ногу с другой, переплетая пальцы на коленях в своей чопорной манере. Это вызывает во мне жаркий прилив смешанной любви и желания, и мне приходится сопротивляться желанию подняться с кресла и заключить ее в свои объятия.
Она садится, и ее взгляд останавливается на моем, выражение лица нейтральное, но спокойное.
— Добрый день, — говорит она, — мой уважаемый противник.
— Комплимент, Теодора? Как неожиданно щедро.
Она слегка улыбается. — Да. Последний комплимент, чтобы добавить к вашему жалкому списку.
— Последний? — говорю я легким тоном. — Я так не думаю, нет.
— Я вижу, у тебя одно из твоих высокомерных настроений.
— А разве я не всегда такой?
Она смеется. — К сожалению, да. Я так понимаю, экзамен по литературе прошел хорошо?