Святые Спиркреста
Шрифт:
— Я бы чертовски хотел, — говорит Сев.
Я громко смеюсь, восхищаясь его честностью.
— Жалко, — насмехается Лука, качая головой.
— И какой вклад ты внес в ставку за последнее время, Лука? — спрашиваю я с ухмылкой. — А как насчет твоих завоеваний?
Известно, что он затаскивает девушек в постель, потому что он Молодой Король, но он не способен удержать их там дольше одной ночи. Что бы он с ними ни делал, они убегают в горы.
Кажется, его это не беспокоит. Он поворачивается ко мне, снова устраиваясь в своем кресле,
— По крайней мере, я внес свой вклад в спор, епископ Блэквуд. — Он отвечает на мою ухмылку одной из своих — а ухмылки Луки подобны холодному блеску стали. — Ты все еще девственник?
— Ты все еще хладнокровная змея?
Он смеется, но это скорее резкий смешок. — В последний раз, когда я проверял.
Я закатываю глаза и потягиваю виски. Моя нога нетерпеливо подпрыгивает, и я понимаю, как сильно мне не хватает Теодоры.
Жизнь с ней — это то, к чему я мог бы легко привыкнуть. Кормить ее банановыми оладьями на завтрак, целовать в шею, когда она наклонялась, чтобы написать в тетради, даже просто лежать рядом с ней в Голубой гостиной, слушая, как она читает эту дурацкую книгу про пиратов, пока Захара заплетает золотые волосы в косы.
Я слишком быстро привык к этой жизни, и теперь, когда она закончилась, я скучаю по ней, как скучают по конечности, ее отсутствие — постоянное напоминание о том, чего у меня больше нет.
Мои глаза встречаются с глазами Якова. Он сидит в кресле, перекинув ноги через подлокотник, и смотрит на свой телефон. Он поднимает глаза, когда мой взгляд падает на него, и наши взгляды ненадолго встречаются.
Он садится, убирая телефон в карман.
— Пойду закурю, — ворчит он, поднимаясь на ноги. Он поворачивает свое большое тело, хрустя костями в позвоночнике. — Сев, хочешь пойти с нами?
Сев качает головой и отмахивается рукой, на которой блестят кольца. — Нет, чувак, я пытаюсь бросить. Это грязная привычка.
— Кто сказал? — спрашивает Яков.
— Моя жена, — говорит Сев.
— Романтичный ублюдок, — ласково говорит Яков.
Яков проявляет примерно столько же эмоций, сколько кирпичная стена, но он всегда был нежен, когда дело касалось Сева. Моя теория заключается в том, что Яков в душе рыцарь, а длинные ресницы и драгоценности Сева каким-то образом обманули мозг Якова, заставив его относиться к нему как к девушке.
— Я пойду с тобой, — говорю я.
— Ты даже не куришь, — замечает Лука.
Я игнорирую его и следую за Яковом к двери.
— Теодора! — Лука зовет меня следом, и я останавливаюсь в дверях. — Значит, я добавляю ее в список?
— С чего бы это?
— Я просто спрашиваю.
— Ее имени не место в твоем дурацком, бессмысленном списке, — огрызаюсь я. — И никого это не волнует, кроме тебя. Перестань позориться.
— Я добавлю ее на всякий случай, — говорит Лука с режущей улыбкой. — Поскольку вы двое обязательно когда-нибудь трахнетесь.
Очевидно,
Я отмахиваюсь от него и выхожу из комнаты, размышляя, стоит ли мне еще раз навестить олеандровое дерево в оранжерее.
— Почему мы снова подружились с Лукой? — спрашиваю я.
Яков прислонился к стволу ивы, а я стою на краю одного из старых заброшенных фонтанов, мрамор которого наполовину скрыт под зарослями мха и кустарника.
Якову не нужно было заходить так далеко на территорию, чтобы найти место для курения: он и так курит, где ему вздумается.
Тем не менее свежий воздух и зелень вокруг освежают после недели снега, которая только что прошла.
— Не знаю. — Яков засовывает сигарету между губами и прикуривает. — Он богат как черт?
— Мы все богаты, как бляди.
— Вы все богаты, как бляди. — Яков издаёт рычащий смешок. — Мой дом — дерьмовая квартира в Чертаново, а ты живешь в гребаном дворце.
Я приостанавливаюсь посреди круга, который осторожно обхожу вокруг фонтана, и смотрю на Якова. Он встречает мой взгляд ровным взглядом.
Я выдерживаю его.
— Что тебе сказала Захара? — спрашиваю я.
Он выдыхает струйку дыма. — Сказала, что наговорила тебе гадостей, которых не должна была.
— Она не хотела.
Он улыбается, что делает его похожим на оскалившегося волка. — Это не было секретом. Вы двое. Такие чертовы британцы. Какая разница, где я живу?
— Тогда почему ты ничего не сказал?
Он пожимает плечами. — Ты никогда не спрашивал.
— А Захара спросила?
— Ха. Нет. Одолжила мой телефон и подглядывала. Маленький гребаный шпион. Хотя из нее получился бы хороший агент ФСБ.
Хотя я потрясен действиями Захары, я также не удивлен. Удивительно, что Яков еще не убил ее. На его месте я бы это сделал, но, возможно, он более терпелив, когда дело касается выходок избалованных богатых девочек.
— Как Париж? — спрашиваю я.
Он машет рукой. — Шумно. Хотя отель был хороший. Еда была чертовски вкусной.
Я смеюсь. — Ты любишь французскую кухню, Яков? Никогда не знал.
— Да. — Он издал сухой, грубый смешок. — Я чертовски люблю petit four.
— Что " petit"?
Он протягивает руку с большим и указательным пальцами на расстоянии нескольких сантиметров друг от друга, чтобы показать что-то маленькое. — Ну, знаешь. Крошечные пирожные.
Я смотрю на него, совершенно ошарашенный. — Правда?
— Мм.
Я пытаюсь представить себе Якова во весь рост, с его татуировками, синяками, скобками и большими черными ботинками, держащего в руках крошечную, нежную тарталетку с клубникой, и качаю головой от этой нелепой картины.