Страж сумерек
Шрифт:
— Как знаете, — с сомнением в голосе ответил Аксель. — Но учтите, на такие вечера здешние кавалеры наряжаются, как павлины. А букет вы приготовили?
— Какой букет? — пробормотал ленсман, при упоминании о «таких вечерах» слегка взгрустнувший.
— Ну, здрасте! — констебль горестно развел руками. — Вы же идете с дамой, так? А как же без букета-то?
— У меня что, свидание? — угрюмо проворчал Ларс. — Обойдемся без букетов!
— А разве нет? — удивился Аксель.
Ларс опомнился. О том, что сегодняшний вечер отнюдь на развлечение, а деловая встреча для
— Просто дружеское приглашение на музыкальный вечер, — объяснил Ларс подчиненному. — Дружеское, ты понял?
Аксель закивал, но по заблестевшим глазам парня было ясно — он остался при своем мнении. Вот идиот!
Ларс озадачился. Честно говоря, он и не думал об Эдне Геллерт в таком ключе. Женщина она была и впрямь интересная, но все же не в его вкусе. Да и в поведении ее что-то было такое, что напрочь пресекало все фривольные мысли. Слишком разные они были люди. Ларс был не из того теста, чтобы всю жизнь тянуться до винограда, как лиса из басни.
Велев констеблю бдить — сегодня дежурили он и Руди, Ларс отправился на заранее оговоренные позиции. Бродить по площади и думать.
Повезло, что как раз сегодня было обычное собрание этого местного общества любителей искусства. Иначе пришлось бы ждать целую неделю. Или отправляться в соседний герад, где столь нужный свидетель вторую неделю гостил у родителей.
— Каникулы, — пояснил Кнуд Йерде. — Но на собрание он приедет обязательно. Никогда не пропускает.
Что ж, оставалось надеяться, что все сложится, как они предполагали. И что он сумеет достойно пережить знакомство с высоким искусством.
Вороная легко вынесла коляску из-за угла и остановилась неподалеку от фонарного столба. Ларс поспешил навстречу.
— Добрый вечер! — поприветствовала его фру Геллерт с сиденья. Кнуд Йерде, правивший лошадью, кивнул. Ларс пожал протянутую руку и примостился рядом с женщиной, стараясь занять как можно меньше места. Не дай бог, помнешь или зацепишь ножнами тесака пышные юбки.
Эдна сейчас выглядела, как настоящая светская дама. Темно-зеленое платье, открывавшее плечи, кружевные перчатки, лаковые туфли. Шею украшала золотая цепочка с темно-зеленым в тон платью камнем. Волосы тщательно уложены, в руке — дорогой расписной веер. Рядышком на сиденье лежал футляр для скрипки.
С трудом верилось, что эта женщина с царственной осанкой не спала всю ночь, с утра пораньше готовила завтрак, а после оттирала кучу грязной посуды без помощи служанки.
— Узнали что-нибудь новое? — спросила она, пока коляска, разворачиваясь, делала круг по площади.
— Не слишком много, — ответил Ларс.
Он и в самом деле почти ничего не выяснил. Вернувшись в Геслинг, ленсман вызвал Линда. Как оказалось, слухи о происшествии на реке уже достигли ушей констебля, и он как раз собирался послать в Альдбро стражников, чтобы проверить на месте, что случилось с начальством. Ларс кратко пересказал свои приключения, умолчав о драугре и ночной экспедиции. История повергла Линда в легкий шок, и навести разговор на несчастные случаи на
Аксель подтвердил сведения, полученные от Кнуда Йерде. Кетиль Амундсен возвращался из объезда дальней части герада. Среди вещей, которые были обнаружены на берегу пастушонком с ближней фермы, оказались бумаги, одежда, а также целая батарея бутылок с дорогим вином и виски, уложенная во вьюк. Еще пара бутылок валялась на берегу — одна пустая, в другой «так, на дне плескалось».
— Ребята после открыли парочку для согрева, — признался Линд. — Но я остальные отобрал — доказательства все-таки. Как можно…
Констебль красочно описал, как егеря вместе с деревенскими парнями искали тело, ощупывая дно баграми, и как он сам, Аксель Линд, едва не перевернулся и не погиб, когда волна вытолкнула лодку на стремнину. Так что пропал наш гере Амундсен ни за грош, пусть душа его пребудет в мире. А что бумаги? Да нет, ничего важного. Да, и сумка, и даже бутылки по сию пору в архиве лежат…
— Ну, а как ваши дела? — в свою очередь полюбопытствовал Ларс, когда они двинулись в сторону квартала, где стояли особняки почтенных и состоятельных горожан.
— Скупили всю соль в лавке, — улыбнулась Эдна. — Про запас. Еще мы предупредили герсира Блюмквиста, что видели неподалеку от Альдбро медведя. Чтобы люди стереглись шататься после заката. Не знаю, поможет ли.
У старинного, в стиле позапрошлого столетия, дома Кнуд Йерде натянул вожжи. Вороная послушно встала, и Ларс спрыгнул на тротуар, чтобы подать руку Эдне. Окна особняка светились яркими огнями, у ограды уже стояло несколько экипажей.
— Что ж, — Кнуд Йерде вытащил из кармана часы. Щелкнула, откидываясь, крышка. — Мы вовремя. Идемте, гере Иверсен. Нам всем предстоит занимательный вечер.
Скрипка в последний раз взвизгнула, точно поросенок-сосунок, и умолкла. Раздались аплодисменты, довольно сдержанные. Высокий юноша в модном фраке склонился в поклоне и приложил ладонь к груди, всколыхнув пышный шейный платок. Русые кудри до плеч придавали облику музыканта одухотворенность, а изящная бледность лица намекала на тонкость натуры. Это шепотом (который услышал весь ряд) сообщила Кнуду Йерде пожилая дама с ярко-алым веером. Кнуд вежливо кивнул, а Ларс подумал, что юноше просто следует чаще бывать на свежем воздухе, а не мучить несчастную скрипку.
— Браво, Арнульф, — сказала председательница собрания госпожа советница Реннинген, — Ваше исполнение весьма усовершенствовалось с нашей прошлой встречи.
По ее любезному тону невозможно было понять: комплимент это или тщательно спрятанная язвительность. Ларс с некоторым трепетом принялся размышлять, каким же было звучание инструмента в прошлый раз, но Эдна отвлекла его от столь печального занятия.
— Мне кажется, или вы заскучали, гере Иверсен? — шепнула она, пока советница отвлеклась на подошедшего слугу, а остальные слушатели, около тридцати мужчин и женщин самого разного возраста, оказались на несколько минут предоставлены сами себе.