Страж сумерек
Шрифт:
— Что мне с той алгебры! Я, может, вообще не вернусь в школу! Я должна учиться настоящему делу. Кто-то же должен будет продолжать семейные традиции!
Эдна резко остановилась посреди улицы.
— Надеюсь, у тебя достало сообразительности не сболтнуть это отцу?
Лив тоже остановилась. На лице ее появилось упрямо-сосредоточенное, почти взрослое, выражение.
— Нет, конечно. Пока нет. Но он и сам понимает. Факт есть факт. Кто, если не я?
Эдна молчала, меряя племянницу задумчивым взглядом. Здесь был какой-то подтекст, непонятный Ларсу. Какой-то давний напряженный
— Вспомни наш разговор. Ты можешь думать себе что угодно. И строить какие вздумается планы. Но в Сколлфьелль ты вернешься вовремя. И экзамен ты сдашь не ниже восьми баллов. Сначала ты принимаешь правила игры, и лишь когда придет пора, решаешь, что изменить и отвергнуть. Не заставляй меня повторять третий раз, Лив Агнетт.
Ларс ожидал протеста, но Лив внезапно покорилась.
— Я поняла, тетушка, — проговорила она.
— Сомневаюсь. А сейчас ты идешь с нами — ведь я собираюсь попросить у гере Эсбена учебники для тебя.
Лив вздохнула так, словно из нее жилы тянули, и молча кивнула.
— И будь добра не шаркай ногами, поднимая пыль, и дай нам с гере ленсманом перемолвиться словом.
Лив вздернула нос и, засунув руки в карманы кофты, зашагала вперед, демонстративно наддавая носком обуви камешки.
— Деточки, — пробормотала Эдна Геллерт. — Никогда не знаешь, что взбредет в юные безалаберные головы.
— У вас нет детей? — вопрос вырвался прежде, чем Ларс сообразил, что он бестактен.
— Нет, к сожалению.
— Все еще может измениться, — полушутливым тоном проговорил Ларс, чувствуя, что разговор смещается куда-то не туда.
— Вряд ли. — Она остановилась и посмотрела прямо в лицо ленсману. — Вот что, гере Ларс, давайте проясним некоторые моменты относительно моей скромной персоны. Итак, Эдне Геллерт скоро тридцать пять, она три года как в разводе и вероятность повторного брака для себя не рассматривает. У нее дурной резкий нрав, туманные перспективы на будущее и практически никакого приданого.
— Я, собственно, и не претендую, — слегка обиженным тоном ответил Ларс.
— Вы нет, вы человек умный, но думаю, вопросы вам уже задавали. Ведь задавали?
— Да, — признался Ларс. — И не раз.
Это было чистой правдой.
— Ну тогда можете с чистой совестью передать все сказанное. И оставим этот разговор навсегда. Договорились?
— Договорились, — ответил Ларс, и Эдна вновь улыбнулась своей широкой теплой улыбкой.
— Мы отвлеклись. Вы ведь желали узнать, кто таков никкер?
Ларс кивнул. Он бы многое желал узнать, да только чувствовал, что далеко не на каждый вопрос получит ответ.
— Итак, никкер. Он же нэк. Он же фоссегрим. Названия разные, но суть общая. Эти существа повелевают водопадами.
— Вы сказали, что он зло, — напомнил Ларс.
— Не совсем верно выразилась. Он хищнический хаос. Никкеры — одиночки, отшельники. Они вне общества, как человеческого, так и сумеречного. Все, что занимает такое создание в его долгой жизни — это движение водопадов и музыка. Чем мощнее энергия падающей воды, тем сильнее магия ее владыки и тем волшебнее его музыка. Это воплощение первозданной силы природы. Дикая энергия, какой она
— Но этот явился в заполненный людьми дом. Что ему нужно от вашего брата?
Эдна вздохнула.
— Вы неверно расставили акценты. Что моему брату нужно от никкера — вот где вопрос. В давние времена музыканты, желающие превзойти свои скромные силы, специально искали встречи с этими существами. Говорят, они приносили в жертву овец, надеясь, что повелитель водопада снизойдет и обучит их своей неистовой музыке.
— Если так, то отчего в каждой здешней деревне нет своего музыкального волшебника? — усомнился Ларс. — Дела-то: швырнул овцу в водопад и стал круче вареного яйца.
— Вы правы. Все далеко не так просто. Овцы не помогут. Чтобы никкер обратил внимание на человека, тому нужно очень постараться. И боюсь, мой брат именно это и делал все эти годы здесь. Но это еще не все. Мало просто привлечь внимание владыки водопадов, нужно еще выдержать его музыку. Вы ведь слышали?
Ларс поежился, вспомнив бешеное движение звуков, бьющее в сердце и ускоряющее его ритм до нестерпимого.
— Такая музыка способна изменить человека. Вывернуть наизнанку его мозг и душу. Истощить, лишить разума, довести до смерти. Музыкантов, которые выдержали науку никкера, можно, наверно, пересчитать по пальцам одной руки. Музыкантов, которые оказались способными переиграть его, нет вообще. И Кнуд это прекрасно знает.
— Тогда ради чего идти на подобный риск? Ваш брат настолько амбициозен, что надеется победить это исчадие волн? Ему, что, нужны деньги и признание? Так отчего он не вернется на побережье? Я, конечно, профан и ни черта не смыслю в искусстве, но, думается, он бы прославился в два счета. Так, как он играл вчера, не стыдно сыграть и перед королем.
— Вы, правда, так считаете? — подняла брови Эдна. Показалось, или в голосе звучала скрытая ирония?
— Считаю. Я не знаток изящного искусства, но уши имею. Его музыка со мной будто говорила. А потом явился этот босоногий дикарь и устроил истинное избиение… Зачем связываться с соперником, который заведомо размажет тебя по стенке?
Эдна как-то странно посмотрела на ленсмана, словно видела его впервые.
— Вы потрясающе восприимчивы, гере Ларс, — невпопад сказала она. — Я не знаю ответа на ваши вопросы, и это меня тревожит. Но мы уже пришли. Лив, не горбись! Держи осанку, будь добра!
Длинное одноэтажное здание деревенской школы стояло на окраине Альдбро.
Невысокая деревянная ограда окружала просторный двор, по углам которого были посажены молодые деревца. Мышастая низенькая лошадка под седлом как раз пыталась дотянуться губами до верхушки саженца, но мешала слишком короткая привязь. Ларс потрепал кобылу по холке и получил в ответ недовольное фырканье. Распахнутые настежь окна школы блестели чисто отмытыми стеклами, лишь пара окон посреди здания были прикрыты ставнями.