Стратег
Шрифт:
— Ха-ха! — взревел один из бойцов спереди. — Наши нанесли удар во фланг!
Напор афинян тут же ослаб, там, где было трое, оставался один. Раненые начали возвращаться в строй быстрее, чем возникали новые, из-за чего строй полнился, превращаясь сначала в полноценные три сотни. А потом их становилось только больше, потому что тысячник присылал всё больше подкреплений.
Сотник только улыбнулся. Всех бойцов снимали с восстановления, бои закипели с новой силой. Видимо, на несколько минут ослабив хватку, Спарта позволила афинянам нанести сокрушительный удар. Отступление Легенд не осталось незамеченным, чем тысячники и воспользовались,
Теперь оставалось дело за малым. Перебить тех, кто ещё способен сражаться, а потом сбросить в море тех, кто не захочет подчиниться. Хоть все бойцы уже смертельно устали, но воодушевление и радость предстоящей победы уже витали в облаках.
— Шаг!
— Хоу!
Но самое главное, они понимали, что сделали это без Легенд. Сами. Простые воины тоже способны менять ход истории, если это требует командование. Обычные бойцы могут свершать поступки не менее героические, чем те, кого уже признали настоящим героем. А это воодушевляло ещё больше.
— Дрогнули!
— За Спарту! — вскинул к небесам копьё сотник.
— Ха-а-а-а-а-а! — тут же взревел строй, перебираясь через тела вражеских бойцов.
Глава 7
Когда мы вернулись в свой лагерь, стало известно, что Марафон был успешно взят. Не без изъянов, солдаты немного разбушевались по итогу, кого-то даже там из дам попытались обрюхатить… но командиры, как им полагается, с рук это не спускали, наказывали по всей строгости. У нас было правило — мирное население не виновато в том, что вторит верхушка. Рыба гниёт с головы.
В остальном… за сутки больше не было никаких изменений. Шла зачистка города, всё же много где всякие уроды засели, которые точно будут нам гадить, часть сил освободилась и шла на отдых, в остальных местах мы окапывались и застраивались. Остров на севере мы блокировали по суше, с моря он был ещё доступен, увы. Полисы Центральной Греции отвели свои войска ещё глубже, дальше от «границы», а некоторые так вообще их распустили, пытались максимально показать свою незаинтересованность в войне с нами.
И именно последнее меня радовало. Точнее, не сам факт, что они распускали свои войска, а что они струсили! Именно что они показали свою неготовность сражаться с нами. А всё это результат силы нашего оружия, мастерства наших воинов и стойкости духа всей Спарты! Это тройная Победа. Сначала над Афинами, так как лишили их части союзников, потом над культом, который рассчитывал, что ничего не подозревающие полисы ударят нам в спину, ну и потом уже над самими полисами. Мы выиграли битву, которая даже не успела начаться.
Но объективно говоря… потери по всем фронтам в сумме были ужасными. Примерно двадцать процентов от того состава, который начал наступление на Элевсин — погибли. Увы, но война всегда забирает многих, особенно молодых. Не зря говорят, что это средство против морщин. До них просто не доживают.
Но убили мы гарантированно больше. В этом я был уверен. Чего только стоит сегодняшняя битва. Да, мы потеряли пяток убитым, кого-то чуть не потеряли убитыми, но Ника буквально их вытащила с того света… в общем, всё обошлось. Все бойцы моей сотни сидели и радовались, отмечали, но на этот раз не пили. Завтра могла быть очередная битва, да хоть ночью могли нас дёрнуть и приказать сражаться. Это война, и такое может быть… легко.
Но
— Мечты-мечты, — усмехнулся я, смотря на кубок с виноградным соком.
Никакого горячительного. Я тоже придерживался этого правила. Нельзя и точка. Ибо если начнёт пить командир отряда… то почему не могут пить другие? Нет, так нельзя. Что запрещено им, то должно быть запрещено и мне. Иначе бойцы не поймут как минимум, а как максимум… не будут слушать приказы. Сначала какие-то мелочи, а потом, может, и до полноценного саботажа дойти. Это как в шутке с порванной застёжкой щита.
Вообще, интересная история, которая показывает суть любой армии… и масштабы, которые могут показать всю суть происходящего в трудные времена при хреновых командирах. У какого-то бойца порвалась застёжка на щите. Ему приказали починить. Но вместо этого он пошёл и отрезал нормальную у своего товарища, пока тот не видел. Спартанец, чей щит на этот раз пострадал, решил не спрашивать разрешения у кого-то, а спёр целый щит у другого. Третий, недолго думая, спёр не только щит, но и нарукавники, так как старые требовалось заменить. Четвёртый стащил уже целый комплект брони. Ну а пятым оказался другом командира, который в итоге конфисковал целый склад по надуманным причинам у соседнего подразделения. Шутка, конечно… но в каждой шутке лишь доля шутки.
— Командир? — вошёл ко мне командир одной из десяток Деликол.
— Заходи, — кивнул я ему на раскладной табурет. — Рассказывай, замена?
— Нашлись, — кивнул он. — Те, кто не прошёл отбор вот совсем чуть-чуть хоть и не все, но всё же живы. Уже идут сюда по приказу Легата Мелланипоса. Меня очень сильно удивило, что тот лично распорядился об этом…
— Переводы между крупными подразделениями всегда требуют приказа того, кто в принципе этими подразделениями управляет, — пожал я плечами. — Чтобы одному приказать: «Отдай людей!», а другому: «Прими людей!». Ибо Легат одного Легиона не может приказать другому принять. Как-то так это работает.
— Никогда не задумывался, если честно, — глупо усмехнулся он. — Бойцы в бою нас слушают, невзирая на то, из какой мы десятки.
— Если это не противоречит другим приказам, а наоборот, может помочь отрядам, то почему нет, — пожал я плечами. — Я вот зачем тебя вызвал. Помнишь, что с вами было, когда стали частью моей сотни?
— Не совсем приятное было, — невольно он протянул руку в область сердца. — Подготовить новеньких к этой процедуре?
— К утру, — кивнул я. — Чтобы они ещё до рассвета встали, а уже после него были видящими, готовыми сражаться. Ну и соответственно, если они изменили своё мнение и не готовы перерождаться, то доложить об этом мне. Наша сотня — первоочередная в плане пополнения.