Страсть за кадром
Шрифт:
— Малколм, — позвала Бретт, ее голос дрожал.
— да?
Он снова обернулся к ней.
— Какое твое настоящее имя? — застенчиво спросила она.
Стараясь казаться строгим, он скрестил на груди руки и уставился на нее. Она подмигнула и взглянула ему прямо в глаза.
— Ну?
Малколм сбросил с себя суровость, уперся руками в бедра и неожиданно стал Грацией.
— Если ты заикнешься об этом кому-нибудь, — я найду тебя и выцарапаю тебе глаза. И тогда ты никогда не сделаешь больше ни одной фотографии.
Он помедлил с минуту.
—
Глава 5
— Ты действительно уверена? — спросила Лилиан.
Она попыталась собраться, но на ее лице были написаны все чувства относительно удивительного заявления Вретт.
— Больше, чем когда-либо, тетя Лилиан. Я знаю, что это наиболее правильный выбор для меня, — ответила Бретт; ее зеленые глаза блестели твердой уверенностью.
После разговора с Малколмом прошло пять месяцев и, хотя он никогда не возвращался к этому, она постоянно думала об этом. Она отдохнула в рождественские каникулы, катаясь на лыжах в Сан-Вэлли с тетей Лилиан и Лизи. С наступлением весны друзья Бретт развлекались, думая о нарядах и выпускном вечере, а она все время, остающееся от работы в мастерской, проводила в библиотеке, собирая информацию о Париже. Для усовершенствования своего французского языка она даже стала просматривать французские журналы мод.
До сих пор она никому не рассказывала о разговоре с Малколмом — даже Лизи. Действительно, единственным человеком, кому она выложила все, был практически незнакомец.
Это был приличный молодой человек — бывший воспитанник Гротона, первокурсник Принцентона и сосед в Сан-Ремо, которого она попросила в последнюю минуту сопровождать ее на выпускном вечере. Она мечтала, чтобы это был Дэвид, но Бретт была уверена, что он до сих пор считает ее ребенком.
Она танцевала с этим молодым человеком под луной из папье-маше, представляя, что плывет по Сене под звездным небом, когда вдруг он спросил ее, куда она собирается поступать.
— Я не пойду в колледж. Я хочу поехать в Париж, — сказала она, не раздумывая.
— О, это грандиозно! — ответил он. — Я завидую тебе. Когда я только родился, мои родители решили, что я буду учиться в Принцентоне. Это фамильная традиция.
Его реакция удивила ее, но она знала, что должна выполнить свое решение. «Сейчас, — думала она, — я должна сообщить тете Лилиан. Может, ее реакция меня тоже удивит».
— Я действительно не ожидала этого, — спокойно сказала тетя Лилиан.
— Жизнь полна неожиданностей, тетя Лилиан, — живо отозвалась Бретт, повторяя слова Малколма.
— У меня были свои планы, но я понимаю тебя, дитя мое. Когда я решила поехать в Лондон учиться рисованию, мои родители были шокированы, однако они согласились, и я должна сделать то же самое. — Помолчав, она нерешительно продолжила:
— Я была старше тебя, но, я полагаю, сейчас другие времена.
Бретт обняла Лилиан за шею.
— Я надеялась, что ты поймешь меня. В течение всего разговора эрдельтерьер
— Только небо знает, что скажет по этому поводу твой дедушка, — произнесла Лилиан.
Со времени своего первого знакомства — шесть лет назад — Свен виделся со своей внучкой по крайней мере два-три раза в год, когда приезжал по делам в Нью-Йорк.
Когда ей исполнилось пятнадцать лет, Свен стал знакомить ее с владениями Ларсенов. Она провела несколько дней с ним в нью-йоркской штаб-квартире Ларсенов на Парк авеню. Бретт вспоминала, что у нее было чувство дискомфорта, когда взрослые в безупречных костюмах обращались к ней как к мисс Ларсен и появлялись по ее вызову, чтобы выполнить любую просьбу. Железные дороги, авиалинии и кораблестроение были основной империей Ларсенов, а предметом будущего он считал исследование космоса.
«Я бы возненавидела сидеть с ним за одним столом для переговоров и обсуждать дела», — подумала Бретт, наблюдая за Свеном во время своих коротких общений. С ним очень не просто договориться. Не только она, но многие опытные посредники были того же мнения. Бретт всегда слушала с большим вниманием, но никогда не хотела следовать его советам.
— На днях я попытаюсь убедить в этом деда, — пояснила Бретт. — Но сначала я расскажу обо всем Лизи.
— Ты хочешь сказать, что не обсуждала этого даже с Лизи? — спросила Лилиан.
— Я должна была принять свое собственное решение. Надеюсь, что она меня поймет, — ответила Бретт.
— Хорошо, и когда же ты собираешься уехать? — спросила Лилиан.
— Сразу после окончания. Нет никакого смысла прозябать в Нью-Йорке, когда можно провести лето в Париже, — сказала Бретт.
— Это же всего через несколько недель, дитя мое. Как ты смотришь на то, чтобы я поехала вместе с тобой и помогла тебе там устроиться? Я не была в Париже с того лета, что мы провели во Франции, это было четыре года назад.
— Ой, тетя Лилиан, я была бы так рада! Мы прелестно провели бы там время.
— Я не поступаю в сентябре в школу дизайна, — сказала Бретт.
— Что ты не делаешь? — воскликнула Лизи в трубку.
Хотя ее родители не имели ученой степени, они прекрасно обеспечивали своих детей. Но Дэвид внес свои изменения в их планы, а Лизи решила стать второй Пауэл с высшим образованием. Она хотела развить две свои способности: говорить и задавать вопросы, чтобы учиться радиожурналистике в университете в Сиракузе.
— Я не собираюсь идти в школу дизайна. Я собираюсь перебраться в Париж, изучать моду и фотографировать, — объяснила Бретт.
— Но что будет… как можно?.. — лепетала Лизи. — Я думала…
— Я знаю, что это речи сумасшедшего, но я обдумывала это шесть месяцев и пришла к такому решению. В любом случае, Малколм говорит, что это единственный путь реализовать свои потенциальные возможности, — сказала Бретт.
— Шесть месяцев! И ты ни разу не заикнулась мне об этом?