Страсть за кадром
Шрифт:
Лизи не была уверена, из-за чего расстроилась больше: что ее подруга уезжала за тысячи миль в чужую страну или что она ни разу не поделилась своими планами.
— И когда ты уезжаешь? — тихо спросила Лизи.
— В следующем месяце. Тетя Лилиан поедет со мной помочь устроиться, — радостно сказала Бретт. — Не могу уже дождаться, когда ты ко мне приедешь в гости!
— В гости в Париж? Бретт, я всего лишь студентка, ты не забыла? — напомнила Лизи.
— Ой, мы что-нибудь придумаем. Представь,
После полного обсуждения всей парижской кампании, Лизи выпалила:
— Догадайся, какая у меня новость?
— У тебя свидание с Джоном Траволта? — поддразнила Бретт.
— Лучше! — хихикнула Лизи.
— Тебя избрали новой мисс Америка? — пошутила Бретт.
— Нет! Дэвид помолвлен. Он прилетел домой с Кэт и удивил нас. На самом деле она Катрин, но Дэвид называет ее Кэт, — бубнила Лизи, но Бретт ее не слышала. — Они собираются пожениться в августе и, конечно, в Калифорнии. Ой, Бретт, она такая спокойная. Пианистка, играет в классическом стиле. И она настоящая красавица.
Лизи приняла молчание Бретт за увлеченное внимание и продолжала:
— Мы собираемся отдохнуть сегодня на природе. Ты не хочешь присоединиться? Она действительно неотразима, тебе она понравится.
— Я не смогу, Лизи. Очень сожалею, может быть, в другой раз.
— Они улетают первым рейсом завтра утром. Дэвид открыл свою собственную компанию по созданию компьютеров, а у Кэт — концерты. Ты даже не будешь у них на свадьбе? Я знаю, что Дэвид хотел тебя пригласить.
— Нет, не получится. Передай Дэвиду и Кэт мои поздравления, — медленно ответила Бретт. — Мне надо идти.
Лизи никогда всерьез не придавала значения чувствам Бретт к Дэвиду и уже давно забыла о них, поэтому ее очень удивила сдержанность подруги.
А Бретт понимала, что не смогла бы провести вечер с Дэвидом и его невестой, все время стараясь быть веселой и самоуверенной, и восхищаться ими. Она аккуратно положила трубку и легла поперек кровати. «Как она могла быть такой дурочкой? Когда все девочки, кого она знала, мечтали о кинозвездах, рок-певцах или футболистах, она думала только о Дэвиде. Дэвид был добрым, веселым и порядочным, но он на десять лет старше ее. Он начинает свое дело и женится, а она только заканчивает школу. Может, в Париже она найдет человека, которого полюбит», — с тоской подумала она.
На следующей неделе во время их ленча с Барбарой в «Лутесе», Бретт рассказала матери о своих планах.
— Тебе не надо поступать в колледж или работать, ты же знаешь. Но ты прекрасно проведешь время в Париже, — ответила Барбара, вылавливая улиток,
В этом была вся она — ни вопросов, ни слов поддержки. Она заказала еще порцию двойного «Манхэттена». Барбаре было всего сорок лет, но годы не жалели ее, как и она сама не жалела себя. В попытке контролировать свой вес, она продолжала принимать амфетамины и депрессанты аппетита, а так как у нее была бессонница, ей требовалось все больше и больше транквилизаторов, которые она запивала «Роздером Кристал» и «Манхэттеном». Свое природное очарование и внутренний блеск она искусно замещала макияжем.
Живя в основном в Нью-Йорке, Барбара проводила сезоны в Бар Харбор и Палм Бич на балах и приемах, но годы шли, и Барбара, дискредитировавшая себя своим безнравственным поведением и неприличными выходками, окончательно выпала из светского календаря.
Бретт очень переживала из-за совсем бессодержательной жизни своей матери, но еще больше утверждалась в том, что свою должна сделать полной и активной. Это подразумевало какую-то деятельность, и для Бретт этой «деятельностью» была фотография.
Бретт держала Лилиан за руку, Альберт; водитель, привез их в аэропорт «Кеннеди», откуда самолетом, только что приобретенным ее дедом, они полетят в Париж. Свен был удивлен принятым решением внучки заняться фотографией. Его единственным замечанием было: «У тебя есть достаточно времени, чтобы создать себя. По возвращении ты как раз будешь к этому готова. Я умею ждать». Бретт была ошеломлена его словами, но очень скоро выбросила их из головы.
«В конце концов у него нет ненависти ко мне», — подумала она и погладила на шее камею бабушки.
Бретт и Лилиан находились в зале отдыха, ожидая своего рейса.
Вдруг в дверях произошло какое-то волнение.
— Мне не нужен билет. Мой отец владелец этой чертовой авиалинии, — услышали они голос Барбары.
Бретт и Лилиан переглянулись: вот уж кого они совершенно не ожидали увидеть. Барбара оттолкнула дежурных и, словно хозяйка этого помещения, большими шагами и нетвердой походкой прошла через зал. Ее наряд был слишком коротким и облегающим, а лицо выглядело так, словно макияж наносили лопатой, она была пьяна.
— Барбара, что ты здесь делаешь? — спросила Лилиан.
— Могу я хотя бы пожелать моей дочери счастливого пути? — грубо спросила она.
Бретт была напугана поведением матери. Ее радостное чувство ожидания новых приключений сменилось на прежнее ощущение тревоги, которое всегда возникало при Барбаре. «Это не честно, — думала Бретт, — она не сможет мне все испортить».
— Может, ты присядешь? — предложила она, стараясь сдержать нарастающее волнение.