Страсть за кадром
Шрифт:
— Слава Богу, — сказала Лилиан.
— Она еще достаточно пьяна. Вы можете войти, но только на несколько минут. Она еще не может разговаривать.
Бретт сжала руку Лилиан, потом Дэвида и последовала за доктором в блок интенсивной терапии.
С минуту она через стекло смотрела на Барбару. Маска закрывала ее нос и рот и соединялась шлангом с прибором искусственного дыхания, стоявшим в изголовье. Ее глаза были закрыты, а руки привязаны к металлическим бортикам кровати.
«У нас
Дэвид и Лилиан пытались убедить Бретт пойти домой на несколько часов, но она упрямо отказывалась, и они остались вместе с ней. Через несколько часов Бретт снова вошла в небольшую спальню.
— Мама, — прошептала она.
Веки Барбары дрогнули и открылись. Когда она осознала, что около нее стоит ее дочь, она отвернулась.
— Я не могу смотреть тебе в глаза.
— Ты уже достаточно себя наказала.
— Ты должна меня ненавидеть. — Слезы текли из глаз Барбары.
— Я не ненавижу тебя… и никогда не чувствовала к тебе этого.
Барбара медленно повернула лицо к Бретт.
— Ты так похожа на своего отца, — ты всегда была на него похожа. Он любил тебя, Бретт, даже когда ты еще не родилась. Какое сегодня число? По-моему, сегодня день твоего рождения, так ведь?
Голос Барбары был слабым и хриплым.
— Все было так тяжело.
— Мама, побереги силы. Мы еще поговорим с тобой, только позже.
«Как странно, сколько я себя помню, все серьезные неприятности случались всегда именно в день моего рождения», — подумала Бретт. Ни Лилиан, ни Дэвид, ни она не вспомнили об этом, пока сидели в больнице.
— Мне очень жаль. Я хотела быть хорошей матерью, но каждый раз, как я смотрела на тебя… Мне так жаль.
Бретт вытерла слезы с лица матери.
— Ты выздоровеешь, и все будет хорошо.
Октябрьский день был ярким, и его вечернее солнце разливало такое тепло, какое излучало счастье в Кокс Коуве. Сад был весь в цвету японских ветрениц, бархатцев и ноготков, деревья стояли в красных и желтых листьях. Дом пестрел от разноцветных букетов.
— Я так рада, что не могу сдержаться, — воскликнула Лизи, застегивая кнопки на платье Бретт. — Моя лучшая подруга выходит замуж за моего брата.
— И мы очень скоро сделаем тебя тетушкой, не забудь про это.
Бретт стояла у зеркала в своей комнате, разглядывая свой еще плоский живот. Шелковый шифон, цвета слоновой кости на сатиновых лентах полностью закрывал рукава, делая их похожими на епископские. Сатиновый высокий воротник обрамлял ее плечи, а лиф сужался по
Лизи поправила жемчужное ожерелье на шее Бретт. Оно принадлежало бабушке Лизи, и его, по традиции, надевали в день свадьбы.
— Ты похожа на принцессу, — сказала восторженно Лизи, отойдя в сторону.
— Ты об этом сказала мне еще много лет назад в этой комнате. Тогда я тебе не поверила и сейчас не очень верю. — Бретт рассмеялась: она была счастлива так, как никогда в жизни.
Завещание деда было представлено для формального оспаривания, и после нескольких совещаний с советниками Ларсена по разделу сфер управления Бретт обнаружила, что структура корпорации была такова, что фактически оставалась незыблемой. Переговорив с Дэвидом и Лилиан, Бретт решила до рождения ребенка изучить деятельность компании и уже принялась за чтение годовых отчетов. Она решила, что подберет президента, который будет представлять ей отчеты о деятельности «Ларсен Энтерпрайсиз».
— Войдите, — ответила Бретт на стук в дверь.
— Ой, радость моя. — При виде своей племянницы слезы брызнули из глаз Лилиан. — Я пришла, чтобы передать тебе это, — сказала она и протянула Бретт требник в сатиновом переплете цвета слоновой кости с крошечным букетиком белых роз.
— Я несла его, когда выходила замуж за Нигеля. Надеюсь, что вы с Дэвидом будете так же счастливы, как мы.
Она нежно поцеловала Бретт и вышла вместе с Лизи.
Только Бретт осталась одна, как услышала, что дверь открывается. На пороге сто яла Барбара.
— Можно войти? — спросила она робко.
— Конечно, мама!
Барбара посмотрела на свою дочь и с горечью поняла, сколько лет она потеряла, отдалившись от нее.
— Ты такая красивая! — восторженно сказала Барбара.
И первый раз в жизни Бретт поверила в это.
— Ты будешь прекрасной женой и матерью… Я люблю тебя. Увидимся внизу.
Она поцеловала Бретт и вышла.
Гостиная была освобождена от лишней мебели, и теперь в ней стояло несколько рядов стульев, на которых сидели родные и друзья.
Когда прозвучали первые аккорды бетховенской Оды радости, Лизи и ее отец, выступавший сейчас в качестве друга Дэвида, заняли свои места у камина.
Дэвид был великолепен в своем темно синем костюме с белой розой в петлице. Светясь от счастья, он ожидал в конце лестницы спускающуюся Бретт. Она взяла его под руку, и они пошли по усыпанной цветами дорожке.
— Мы собрались вместе, чтобы засвидетельствовать союз Бретт Ларсен и Дэвида Пауэла, — начал священник. — Пусть этот брак будет вечным блаженством, самой большой наградой за яркую любовь на всю жизнь.