Страсть за кадром

Джойс Мэри

Бретт проверила по записной книжке, что пришла в назначенный день, и обратилась к надменной брюнетке.

— Простите, вы не знаете, для чего этот сбор?

— В агентстве мне сказали, что они ищут новые лица. У них всегда одни и те же девушки из номера в номер.

«И еще используют одних и тех же фотографов», — подумала Бретт, а модель конфиденциальным шепотом продолжала:

— Вчера, около половины пятого, мой распорядитель сказал, что кто-то позвонил из «Вуаля!» и попросил посмотреть все модели агентства за исключением тех, кто занят в следующем номере.

Сердце Бретт трепетало. Ошибка швейцара дала ей возможность войти, но

что произойдет, когда она действительно встретится с художественным директором. Если бы только она смогла поговорить с ним! Бретт знала, что смогла бы заставить его посмотреть альбом. Это было бы началом! «Что я теряю?» — трезво раздумывала она.

На встречах фотографов все рассказы о «Вуаля!» обычно сводились к художественному директору, чрезмерно самоуверенной вспыльчивой Бретон, острой на язычок. Она была художественной силой журнала еще с 60-х годов, формируя его в своем собственном очень взыскательном вкусе. Безупречно сшитые наряды были надеты на аккуратно причесанные и сильно накрашенные модели, которые чопорно позировали в шикарно обставленных комнатах. «Вуаля!» сохранял еще своего преданного читателя и респектабельное место в истории журналов мод. Но начиная с 70-х время остановилось на его страницах.

Свободная, простоволосая, с минимум макияжа модель в причудливой, но естественной позе была критерием стиля Бретт. Каждая фотография отличалась от другой, однако все создавали впечатление ее авторства: фотографии Кристи оказались удачнее, чем Бретт ожидала. «Если она ищет новые лица, может быть, она готова к новым фотографиям тоже. Все, что она может сделать, обругать меня, выгнать вон», — заключила Бретт, закрыв свой альбом и ожидая своей очереди.

Бретт ждала уже около часа, обдумывая стратегию предстоящей встречи. Когда величавая черная кудрявая модель вышла из кабинета, она поняла, что настала ее очередь. Бретт уверенно вошла в кабинет, стараясь не обращать внимания на свои потные ладони. Мельком она увидела сквозь две застекленные стены прекрасный вид города. Другие стены неожиданно были завешены, казалось бы, редким набором тарелок с видами, цитатами, фотографиями, обложками «Вуаля!» и бейсбольными вымпелами. Повсюду лежали кипы корреспонденции, газет и журналов, даже на разноцветных ящиках картотеки.

Оказавшись в кабинете, она остановилась. Сидевший за потрепанным дубовым столом спиной к двери, погруженный в яростный телефонный разговор был главным редактором «Вуаля!» Лоренс Чапин.

Эмигранта из Америки, яростного холостяка часто фотографировали на открытиях галерей, премьерах и торжественных обедах. Однажды Бретт видела его даже в джаз-клубе. Она сразу узнала его замечательные волосы — густые волны, черные и блестящие, как оникс, с пробивающейся сединой.

— Я уверен, что наш крайний срок — две недели! — упорствовал он. — Делайте что хотите с вашими рекламщиками, но внушите им, что «Вуаля!» будет более захватывающей, чем все предыдущие пятнадцать лет!

Занятый разговором, Лоренс повернулся на стуле и, не взглянув на нее, протянул руку к альбому.

Его слова подстегнули Бретт. Главный редактор никогда не связывался с рутинными делами, такими, как отбор моделей, значит, что-то происходит. «Это мой шанс. Это самый безумный шаг в моей жизни», — думала она, открывая альбом на первой странице. Каждый ее нерв дрожал. Когда Лоренс перевернул вторую страницу, то понял, что что-то не так.

— Это ваша работа! — взорвался он, переворачивая еще две страницы, не глядя на снимки.

Лоренс

был настроен по-боевому. Бретт знала, что она должна иметь быструю реакцию, иначе раунд проигран.

— У меня нет времени на это! — закончил Лоренс и положил трубку. Сначала он оглядел ее сверху донизу своим опытным взглядом.

Хотя Бретт знала, что он критически анализирует фотогеничный потенциал ее лица и тела, как сама делала сотни раз с моделями, неожиданно она почувствовала себя незащищенной под его пронизывающим взглядом.

«Она достаточно хороша, — подумал Лоренс. — Правильная высота, прекрасные волосы, кожа и действительно поразительные зеленые глаза». И после парада нарядов, которые Лоренс наблюдал с утра, он был поражен простотой ее одежды. Красная шаль представляла яркий контраст черному свитеру и блестящим, черным, без каблуков ботинкам. «Ей надо сбросить пару фунтов, но даже невзирая на это…» Он опять посмотрел на ее альбом, изучая каждую страницу, затем на Бретт.

— Что все это значит? — враждебно спросил он. — Это ваш альбом?

— Да, это мой альбом. Меня зовут Бретт Ларсен, и я — фотограф.

— Фотографы оставляют свои рекламные альбомы, мисс Ларсен. У меня нет времени и терпения на эти выходки, — раздраженно сказал Лоренс, продолжая рассматривать альбом.

— Я также считаю, мистер Чапин. Это не забава. Наверное, я должна была оставить свой рекламный альбом вместе с другими при выходе, но когда швейцар принял меня за модель, я увидела в этом возможность показать фотографии художественному директору.

Обычно альбомы возвращают непросмотренными. Я не ожидала встретить вас, — согласилась Бретт.

— Вы приносили сюда ваши работы до этого? Это действительно проблема, — пробормотал он.

— Извините? — Бретт не расслышала его слов.

— Ничего. Я разговаривал сам с собой. Они неплохи. Действительно, некоторые из них очень хороши — особенно эти, — сказал он, показывая на снимки Кристи.

— Спасибо, — тревожно сказала Бретт. Она знала, что была не права, но она была здесь и редактор «Вуаля!» делал комплименты ее работе!

— Скажите мне, почему я должен ангажировать вас? — спросил Лоренс. Несмотря на это менее чем благоприятное знакомство, он восхищался мужеством Бретт и ему понравился ее стиль.

— Потому, что я хорошая, — ответила Бретт нагло и без промедления. — Я новая и ничего похожего на мою работу не появлялось на страницах «Вуаля!». Я не могла не подслушать ваш разговор. Вы хотите дать журналу новый взгляд, другое чувство, и я смогу помочь сделать это. — Бретт излучала энтузиазм и уверенность, которые она ощущала в работе. — Когда я работала с Малколмом Кентом…

— Вы работали с Малколмом Кентом? — нетерпение Лоренса сменилось намеком на интерес.

— Два года в Нью-Йорке, и нет лучшего учителя, чем увидеть то, что ты хочешь, и запечатлеть это на пленке.

Лоренс возвратился к ее альбому и молча еще раз изучал фото. Наконец он спросил:

— Вы видели предсказание моды, представленное при входе в издательство?

— Это называется «Предвидение моды», — осведомленно ответила Бретт.

— Не больше. И ряд снимков в охотничьих домиках с восхитительными названиями выставлены там же. Теперь это цветной в три страницы материал под названием «Слишком горячий». Я хочу следующий его номер снять в квартире, вид которой говорит, что в ней действительно проживает кто-то в возрасте не менее девяноста лет. И мне нужно это к следующей среде. Вы сможете это?