Стой, ты мой
Шрифт:
– ...сейчас звонят в полицию, - заканчиваю.
– С именами и фамилиями, - добавляет.
Блестяще.
Где-то на улице сигналит машина. Егор гулко шоркает подошвой бетон. Чертыхается и открывает дверь:
– Пошли, за шариком и сотовый у осла возьмем.
– Опять бомба в здании?
– Кристина крутит пальцем у виска.
– У тебя совсем балки рухнули?
– А у тебя варианты есть?
– он делает шаг к ней.
– Да это уже на цирк похоже!
– она закатывает глаза.
– Замазали сумку, замажем рюкзак и свалим с радаров, все, подкидывать им больше нечего, Крис, Бога ради,
– Я туплю? Ты просираешь ключи, а я таскаюсь с твоими бриллиантами, чтобы тебя не посадили, ты...- она кашляет от дыма и выдирает у него сигарету. Оборачивается.
– Саш!
– Пап!
Тру переносицу.
Второй донос, что шайка тут окопалась, а тут ничего не будет - оперативников откровенно дурят, яснее некуда. В пятницу у них был виновный - поехавший мобер, играющий с телефоном, на него можно было спустить злость, неудачу, всех собак, а сегодня без бомбы эту муть загонят под лупу, Егор прав.
– Иди за шариком, - говорю Егору и захожу в тамбур.- Малыш, езжай домой, - сую Кристине брелок с ключами.
– Сваришь макароны, как тогда.
Она не берет и не отстает, почти бежит рядом, пристраиваясь к моему шагу. Я резко торможу, она натыкается на мой локоть.
– Я не уеду, я с тобой.
– Кристина, мы играем с законом, это очень плохо. Тебе весело?
– Нет, Саш. Николь, наверное, уже вызвала полицию, Егор еще здесь с рюкзаком, а мы стоим и тратим время.
Она собрана и сосредоточена, та самая умница с моих семинаров, и лезет за мной вытаскивать моего сына, которого терпеть не может, и я не въезжаю, как все это, вообще, что вот мы в искусственном тумане под музыку премся по залу, в полутьме, мигают синие лампы, на танцпол подтягивается народ с коктейлями, а мы пить и танцевать не будем, сворачиваем прямиком к главному входу.
Осел-охранник в одиночестве трется у дверей.
– Здарова. Дай телефон, - говорю, равняясь с ним.
Он смотрит на меня, на Кристину.
– Да конечно, два, три телефона! А меня потом по статье закроют, - ухмыляется, рефлекторно придерживает карман на форменной куртке.
– Короче, так, Сань. Во-первых, вытаскиваешь Тигру, отмазываешь его или денег следователю даешь, хоть что делай, но чтобы свой косяк...
– Какой косяк?
– влезает Кристина.
– Ты в башке своей ослиной циферки прибавь, он или месяц там потусит, или десять лет.
– Но чтобы свой косяк...
– повторяет осел.
Некогда.
Выкручиваю ему руку, прижимаю плечом к стене, шарю в кармане и достаю телефон. Он лягается и отскакивает к дверям.
За спиной визжит Кристина. Смотрю через плечо. Официантка-Пятачок размахивает бутылкой шампанского и поливает Кристину пеной. У меня выбивают смартфон, он летит Кристине под ноги, она трет глаз и вслепую пинает поросенка. В проеме, картинно под бум-бум музыку, вылезает голова Мистера Пропера.
– Эй, че за дела, - орет уборщик. Оглядывает заварушку и огибает угол.
– И ау, Сань, так-то век прогресса, - от двери охранник машет растопыренной пятерней.
– На отпечаток блокировка смартфона, ку-ку.
Хватаю его запястье, тяну к себе. Ладонью бью в подбородок. Он запрокидывает голову, пьяно шатается, поплыл.
– Постой, щас пройдет, - прислоняю охранника к двери. Оборачиваюсь.
Кристина
– Есть!
– сообщает позади запыхавшийся Егор. Мимиходом валит на пол уборщика и трясет шариком.
Кристина бросает ему телефон. Тот ловит его в воздухе, показывает мне рюкзак на плече и жестом парковку, поворачивается спиной.
– Отпечатки протри, - кричу вслед.
– Вы от нас так по одному, от каждого и избавитесь?!
– вопит поросенок. Толкает Кристину и с горя выливает в рот остатки шампанского.
– Ты не соображаешь, что от вас подозрения отводят?
– Кристина дергает плечами в растегнутой куртке, отряхивается и липнет ладошками, морщится.
– Кому в здравом уме в голову придет, что банда, когда у них миллионы на руках, рискует и шутит шутки с полицией. Они телефонных хулиганов и вооруженных налетчиков не свяжут, и Пуха искать здесь не будут, понимаешь, Линда?
– Кристина трясет слипшимися волосами.
– Блин, ну и нафига ты на меня это вылила?
– она задирает футболку и вытирает мокрое лицо.
Смотрю на ее плоский загорелый живот, на контрасте с белой тканью бесподобный, сорок восемь часов анатомии, в память врезался каждый изгиб, я целовал и мял каждый сантиметр, моя красавица, кажется, это любовь.
Она поправляет одежду, встречаемся взглядами. Она осторожно улыбается.
Отвлекаюсь на вибрирующий телефон. Читаю сообщение от Егора. Кристина подходит, заглядывает через мой локоть:
– Вызвал? Уехал? Молодец. Скоро эвакуация начнется, что будем делать?
Глава 21
У меня есть двести десять тысяч рублей.
За каждый пройденный круг игры банк выплачивает двести тысяч, десять у меня было, я играю по второму кругу, в квартире я, "Монополия" и полночь.
Вместо макарон попыталась испечь пирог, но или с духовкой непорядок, или с моими умениями - тесто не пропеклось, не отдиралось от листа, я расколошматила эту лепешку лопаткой и унесла на мусорку. Саша остался без ужина.
По телевизору показывают российский фильм: каждый год тридцать первого декабря мужчина ждет женщину на площади, она не приходит, а он ждет, и вот она пришла, а его нет. Страшный случай, но я не переживаю, смотрела уже - они встретятся в конце и будет все у них тип-топ.
Зимняя сказка на подходе.
До праздника осталась какая-то неделя, мы купили ёлку, но на ее наряд времени не хватило, игрушки в коробке под деревом, там есть и шары, и звездочка на верхушку, и гирлянды пушистые, и лампочки, и даже Дед Мороз.
А еще купили мне зубную щетку и крема, и выделили мне две полочки в шкафу.
И поставили мою фотографию на заставке на его ноутбуке. Это я сама, конечно, управилась, но он вроде как не против.
У него в квартире не хватало немножко меня. Когда на ручке холодильника висит его галстук и рядом за бретельку моя новая ночнушка - это красиво напоминает утро, как он хотел принести мне кофе в постель и не успел, я проснулась и чудесно позавтракала сексом на стойке под бодрящий аромат выкипающей на плите арабики, м-м.