Стой, ты мой

Гринч

На улицу выскакивает Пятачок, за ним медведь.

Телефон загружается, играет музыка заставки, и медведь оборачивается.

Мягкая большая голова. Уверена, что он смотрит на меня сквозь сетку, и от невозможности тоже увидеть его глаза, человеческие, а не блестящие мертвые пуговицы, меня продирает жуть.

На нем жёлтые тимберленды, в цвет костюма, и на одном царапина, этим ботинком он едва не оставляет меня без пальцев, когда с силой опускает подошву на мой телефон. Швыряет его по обледенелой плитке вперёд,

на дорогу.

Наш контакт длится две-три секунды, но в замедленном времени сознание окрашивается во все оттенки страха, весь его спектр.

Банда, с рюкзаками за спиной, стремительно разбегается врассыпную. Двадцать минут закончились, и на площади стреляют пробки шампанского и вопят моберы "За Винни-Пуха!"

Следом завывает полицейская сирена.

Мы с Николь тонем в сумерках, теряемся среди моберов и вваливаемся в маршрутку. Кто-то тоже испугался мигалок, в салон за нами протискивается Пятачок. Может быть, один из шайки, спокойно плюхается в кресло и катит с места преступления, пока там его ищут.

До дома едем, как во сне. У подъезда дорогу преграждает тойота Егора, хлопают двери.

– Куда вы дернули?
– набрасывается Ваня.
– Я вам кричал, а вы в маршрутку лезете!

– На площади кипиш, полиция приехала, - Егор трет лицо.
– Мы с Ванькой еле нашлись. Проспект оцепляли, когда мы уезжали.

Николь, захлебываясь, рассказывает про налет на ювелирку.

Голова лопается. Нас использовали, с этими мутными трансляциями и призывами взровать мир, будем теперь первыми подозреваемыми. Отличная идея - чужими руками устроить суматоху и провернуть дельце. А как просто затеряться среди людей в похожих костюмах. И главное, хоть кого спросят на той площади - все знают, что посты с флешмобом мы размещали.

– Ты дура криворукая, - Егор сплевывает на асфальт возле моих сапог.
– Если бы ты видео сняла, у нас бы доказательства были!

– То есть я виновата?
– от его наглости у меня дергается щека.
– Это ты нас втянул в чокнутые задания!

– Я тебя за волосы тащил?

– Ты меня вообще уже достал одним присутствием своим!

– Хорош орать, - Ваня морщится и достает телефон.
– Посмотрим по тегу, что пишут. Без паники. К вам пошли что ли? Шампанское откроем. Красиво в лужу сели, отметим.

– И мой телефон отдайте, - просит Николь. Поворачивается ко мне.
– Стой, а твой...

Смотрю на нее, и вижу, как Винни-Пух давит подошвой мой гаджет. Он где-то на дороге валяется, если машины не раздавили. Возле ювелирки. Еще одна улика. Замечательно.

Расстроенно машу рукой, и иду к подъезду. Первым пищит домофон. Второй где-то вдалеке оживает сирена.

Глава 12

Так, если щелкнуть зажигалкой четыре раза, а потом прикурить - пожара не будет.

Если не наступать на шов между бетонными

плитами, а держаться ближе к перилам - крыльцо не расколется, и мы не провалимся в царство Аида.

Если в следующей Машиной фразе число слов наберется четное - отвечать нельзя, дело попахивает кладбищенскими гвоздиками.

– Саша, а я тебя предупреждала, эта девка втянет Егора в какую-нибудь глупость - вот, пожалуйста, нашего сына подозревают в вооруженном налете!

Тыц-тыц. Двадцать, включая слова из одной буквы.

– Ты меня, вообще, слушаешь?

Четыре слова.

– Саша, куда ты пошёл, я с кем разговариваю?!

Восемь слов. Дура не собирается следить за речью. О, это невозможно. Кажется, мне хуже.

Спускаюсь вниз и отхожу к авто. Жена идет следом и засирает мне уши.

Торчим в отделении всю ночь. Уже заполдень, а их все ещё не отпускают.

Как банда вчера вечером выставила ювелирный - записали камеры торгового зала. Охранника оглушили красным баллоном с гелием. Служащим угрожали оружием. Они забыли в салоне две гранаты - муляжи. И пистолеты, возможно, в магазине игрушек покупали.

И не надоело полицаям мурыжить детей, ну они же не совсем идиоты, так подставляться - несколько дней светиться на весь интернет, и как ни в чем не бывало грабануть лавку на двадцать пять миллионов.

На площади и других придурков в костюмах задержали. Версии отрабатывают.

Ох, дурдом. Где таблетки.

Скрип двери бьет мне по мозгам. На крыльцо выходят Ваня с Егором, за ними девочки.

Умоляю, не наступайте на швы в плитах, ну не сложно ведь.

– Егор! Отпустили!
– Маша семенит на каблуках к сыну.
– Ну что?!

– В понедельник опять вызывают, - Егор морщится на солнце.

Кристина хмуро косится на Машу. Видит меня и улыбается, а когда я не отвечаю, опускает уголки губ.

Малыш такого не заслуживает, знаю.

Она теперь думает, что я хотел все между нами свести к атанотомии, и я моральный урод. И лучше бы так, но я ведь тоже влюбляюсь. А если у них с сыном что-то есть - не буду же девушку у пацана отбивать. У них жизнь только начинается, а у меня экватор.

Если бы она поехала вчера со мной, путь назад отрезала. А у нее должен выбор быть.

На пальцах тогда ее запах остался. Вперемешку с антисептиком, но от нее часть. Мне бы всегда с собой. Настоящий женский, и я, как парфюмер, законсервировал бы его, если б мог. Быть близко - значит, взращивать помешательство мое. В розовой куртке. Шоколадку.

– Ты!
– Маша направляет указательный палец с красным глянцевым ногтем в Кристину.
– Добилась своего? Егора всю ночь из-за тебя в этой казенной дыре продержали! Там же воздуха нет! А если приступ?

Виски простреливает. Двадцать слов. Чётное, Маша, ты играешь с судьбой. Кажется, ещё и бетон идёт трещинами?