Старсайд
Шрифт:
А затем он падает. Рушится и скользит по инерции, вырывая с корнем пни и взрывая землю, несясь прямо на меня с глазами, всё еще горящими тем самым серебряным светом. Я спотыкаюсь, и меня едва не раздавливает тушей, но Рейкер вовремя дергает меня в сторону, убирая с пути.
— Проклятые боги, Арис, — рычит он. Его меч всё еще наготове.
Из лесной чащи выходит бессмертный.
Это мужчина, держащий в руках самый огромный арбалет, который я когда-либо видела. Его ложе — из чистого серебра, будто вырезано из дерева в Стране Богов. Совсем
Он бросает на нас быстрый взгляд, кивает в знак приветствия и принимается карабкаться на тушу зверя. Он что-то бормочет себе под нос, словно делает заметки. Его голос звучит возбужденно. В мгновение ока он выхватывает массивную мерцающую пилу и начинает срезать иглы прямо со спины медведя.
Я вопросительно смотрю на Рейкера, но его взгляд прикован к этому бессмертному. Его пальцы всё так же крепко сжимают рукоять меча.
Я делаю шаг вперед. Еще один. Меня так и подмывает рухнуть на землю, или выплеснуть содержимое желудка, или просто свернуться калачиком и разрыдаться.
Но мне нужно знать.
— Что это за существо?
Бессмертный глядит на меня сверху вниз со своей высоты. Он окидывает меня взглядом с ног до головы — всего на мгновение, — после чего ухмыляется.
У него огненно-рыжие волосы, загорелая кожа и яркие, золотистые, сверкающие глаза. Телосложение человека, который прошел через изнурительные боевые тренировки. Возможно, длившиеся веками. Он красив. Он слегка склоняет голову набок с едва заметным весельем, словно подмечая мое внимание к своей персоне.
Затем он возвращается к иглам. Я уж было решаю, что он меня проигнорирует, но тут он произносит:
— Это сталекоготь.
Я опускаю взгляд на когти медведя, и у меня перехватывает дыхание. Каждый из них длиннее моего меча и отливает каким-то древним материалом, который решительно не является сталью. Бессмертный, кажется, проследил за моим взглядом, потому что добавил:
— На самом деле это не сталь… но она прочнее большинства металлов. Их вплавляют в мечи, чтобы сделать их крепче. Или делают оружие прямо из них… — Он кивает на свою стрелу, и я замечаю, что её наконечник сделан из того же самого материала.
Интересно.
— А иглы?
— Содержат один из самых сильных ядов, когда-либо обнаруженных.
Я вскидываю бровь, глядя, как он бесцеремонно собирает почти все иглы до одной.
— И кто же вы? Охотник?
Он сверкает белоснежной, идеальной улыбкой.
— Именно. — Он полностью разворачивается ко мне. — Спасибо, кстати. За то, что выманили его. Я не видел таких уже очень давно… Они редкие. Впадают в спячку на столетия. Некоторые и вовсе считали, что они вымерли…
Мои зубы невольно сжимаются. Значит, я была не более чем наживкой. Я вспоминаю слова Ксары об охотниках. О том, что именно из-за них некоторые древние существа находятся на грани исчезновения. Я внимательно изучаю этого человека, гадая, не о нем ли она говорила.
—
Он снова наклоняет голову, глядя на меня с забавлением.
— Нет. Они — эфироядные.
Увидев мой пустой взгляд, он поясняет:
— Они питаются магией.
О. Я вспоминаю тот мерцающий серебряный луч, который он испустил. Но это не объясняет, почему он гнался за мной.
Должно быть, у меня на лице написан вопрос, потому что он кивает в сторону моей спины:
— Твой клинок.
— Мой меч? — Он кивает, но я качаю головой. — В нем… в нем нет магии.
Он хмурится:
— Я никогда не видел, чтобы зверь преследовал объект с таким фанатичным упорством. Магия в нем определенно есть. — Заметив, что я продолжаю настаивать на своем, он пожимает плечами: — Ты смертная. Ты не можешь ее активировать.
И Ксара, и книга говорили, что чешуя, когти и кости магических существ могут быть вплавлены в оружие, чтобы передать ему крупицу их магии. Неужели в моем клинке есть нечто подобное?
Я завожу руку за спину и провожу пальцем по рукояти. Неудивительно, что за ним охотится столько народу.
Внезапно я осознаю тот факт, что передо мной — бессмертный. С перевязью, полной оружия. Если он захочет забрать мой меч, ему не составит большого труда украсть его у меня. Я делаю шаг назад. Словно почувствовав направление моих мыслей, он снова сверкает своей улыбкой.
— Не беспокойся, человек. Я сам скорее по части лука и стрел. Твой меч, уверен, потянул бы на кругленькую сумму… — Он поджимает губы, раздумывая. — Но, скорее всего, в процессе это стоило бы мне головы. А мне моя голова весьма дорога. — Он подмигивает мне. — Кажется, тебе она тоже нравится.
Я пренебрежительно фыркаю. Он лишь улыбается еще шире и пожимает плечами.
— Такой клинок не стоит подобных хлопот.
Я перевожу взгляд на Рейкера. Еще одного человека, который мог бы украсть у меня этот меч. Но он даже не удостаивает меня взглядом.
Бессмертный тоже переводит взгляд на Рейкера и внезапно будто бледнеет. Его улыбка гаснет.
— Особенно когда тебя охраняет это, — просто говорит он.
Я едва не валюсь с ног от одной мысли о том, что Рейкер — мой телохранитель. Человек, который практически пообещал мне смерть от собственных рук.
Мне хочется рассмеяться, но я сдерживаюсь. Пусть лучше бессмертный думает, что Рейкер станет меня защищать.
И… полагаю, он действительно это делает. Когда сам того хочет.
— Что еще ценного в этом звере? — спрашиваю я, осматривая тушу.
— Ну, его слюна обладает целебными свойствами. Ты и сама должна это чувствовать.
Я оглядываю себя. Я чувствую себя липкой. Отвратительно. Но я переворачиваю ладони. Царапины… они исчезли.
И тут я вспоминаю о добром полдюжине деревянных кинжалов-щепок, торчащих у меня из спины. Я ахаю, вырываю одну и сжимаюсь от боли… но чувствую, как рана затягивается мгновенно и полностью.