Старсайд
Шрифт:
— Откуда тебе известно это имя?
Я не собираюсь рассказывать ему о Стеллане. Я вообще не собираюсь ему отвечать.
Но я определенно задамся вопросом: почему человек, который в одиночку одолел зверя размером с эти деревья и который зарабатывает на жизнь охотой на монстров, боится одного лишь имени?
Я озвучиваю это вслух, и охотник лишь качает головой.
— Некоторые наследники проливают больше крови, чем эти твари. Вандер Эврен — один из них. Не взывай к нему, если не хочешь стать следующей в его бесконечном списке смертей.
Он —
— Значит, он могущественен?
Охотник издает короткий смешок.
— Он и есть само могущество.
Он оглядывается через плечо. Словно кто-то может подслушивать. Наблюдать.
Это уже второй раз, когда кто-то говорит о возможности призвать Вандера Эврена.
— Как бы я могла воззвать к нему? — спрашиваю я.
— Никак, — твердо отвечает охотник. — Если хочешь жить, тебе этого не захочется. Поверь мне.
— А если всё-таки захочется? — настаиваю я.
Он вздыхает. Его взгляд мельком задерживается на моем мече.
— Тогда ты вызываешь его на дуэль по древнему обычаю. Проливаешь кровь, вонзаешь великий клинок в магическую землю… и выкрикиваешь его имя.
Я сглатываю. Призыв бессмертного лорда на дуэль кажется верным способом лишиться и меча, и головы. Так зачем Стеллану советовать мне искать его?
Явно желая сменить тему, охотник достает из своей сумки мешочек со специями, которые он собирал по всему Старсайду, приправляет мясо и подает его. Я делаю нерешительный укус, и мой язык буквально взрывается от вкусов, которых я никогда не пробовала раньше: смесь различных солей и сушеного чеснока. Я съедаю всё до последнего кусочка, слушая, как охотник продолжает перечислять свои приключения.
Когда костер потушен, наконец появляется небесная лошадь. Она мерно приближается к моему яблоку — и это не та лошадь, которую я встретила раньше. Нет, эта настолько высока, что мне приходится поднять руку вверх, чтобы просто предложить ей плод. Она обнюхивает замороженное яблоко. Фыркает.
Затем она целиком забирает фрукт в пасть. Она жует, и лед с треском разбивается о ее крепкие зубы. Через несколько секунд она выплевывает сердцевину на землю.
Полупрозрачная шерсть прямо на моих глазах становится плотнее, темнеет, приобретая великолепный серебристо-голубой оттенок, пока не становится полностью осязаемой. Она выдыхает, и ее дыхание холодит мою макушку.
— Продолжай кормить ее яблоками, и она будет скакать столько, сколько сможет, — говорит охотник, протягивая мне простой мешочек с замороженными плодами из тех запасов, что несет на себе Инвира.
Рейкер делает шаг и встает рядом со мной. Я стараюсь, чтобы беспокойство не отразилось на моем лице, пока я смотрю на лошадь снизу вверх, но он считывает мое состояние мгновенно.
Он усмехается, и я почти слышу его голос у себя в голове: «Ну конечно, ты, черт возьми, не умеешь ездить верхом без седла».
У меня было не так много возможностей научиться. Я сидела в седле
Рейкер качает головой. Затем, в мгновение ока, он обхватывает меня за талию и забрасывает на спину лошади так легко, словно я совсем ничего не вешу.
Мои плечи невольно напрягаются. Лошадь ледяная на ощупь. Я наклоняюсь вперед и провожу рукой по ее шее. Почесываю ее за ушами, и она издает довольный звук.
Я цепенею, когда Рейкер забирается следом за мной. Ну конечно. Лошадь одна, а нас двое. Я знала об этом, но всё равно не задумывалась, каково это будет на самом деле, пока он не оказался прямо у меня за спиной.
Словно почувствовав мой дискомфорт, Рейкер произносит голосом, звучащим слишком близко к моему уху:
— Предпочла бы, чтобы я ехал спереди?
Его голос источает яд. Будто он знает, что я, разумеется, не горю желанием прижиматься к нему в течение всего пути.
— Нет, — отвечаю я столь же сухо.
В поле зрения появляется охотник.
— Был рад знакомству, Арис, — говорит он. — Пусть наши пути снова пересекутся. — Он кивает на прощание мне, а затем Рейкеру. Инвира выпускает облачко холодного воздуха.
Всё, что делает Рейкер — это бьет лошадь по бокам, и небесная лошадь срывается с места.
Лес превращается в полосы золотого, серебряного и зеленого, когда лошадь несется быстрее ветра. Моя хватка ослабевает, и от скорости меня отбрасывает назад, я врезаюсь в грудь Рейкера, ударяясь головой о его доспехи. Я едва не соскальзываю, но его руки по обе стороны от меня удерживают на месте, его собственная хватка крепка и надежна.
И теперь… теперь между нами нет ни единого дюйма свободного пространства. Наши тела полностью соприкасаются. Мои бедра зажаты его бедрами.
Это не должно заставлять мою кожу покалывать. Это не должно затруднять мое дыхание. Я видела, на что способно это тело — я должна его бояться, но я не боюсь. Я ненавижу его.
Но это не значит, что я слепа к его привлекательности.
Интересно, чувствует ли он, как бешено колотится моё сердце, или то, что я не способна связать и двух мыслей? Мои мышцы напряжены, а всё сознание сузилось до ощущения его присутствия. Судя по всему, чувствует.
— Дыши, Арис, — произносит он, и его глубокий голос пробивается даже сквозь свист ветра, но это ни капли не замедляет мой пульс.
Он отодвигается назад, словно пытаясь создать между нами пространство, будто понимая, что именно из-за его близости я внезапно превратилась в статую. Но мы мчимся так быстро, что я тут же соскальзываю обратно, оказываясь в кольце его ног.
На нём доспехи. Я это знаю. Я чувствую лишь металл. Но мы так близко. Мне так холодно, а от него исходит жар. Я невольно отклоняюсь назад, стараясь быть к нему ближе. Я задаюсь вопросом, каково было бы ощущать его, не будь на нём брони. Если бы на нём была ткань такая же тонкая, как та, что сейчас неуютно трется о мою разгоряченную кожу.