Ссылка

Самсонов Геннадий Федорович

– Все, я побежал – чмокнул Никита Анну и вышел из квартиры.

Он пока ничего не мог сказать Анне, так как сам не знал, что у него получится.

Никита действительно чуть не опоздал на пароход. Успел заскочить, когда команда уже готовилась убрать трап. Никита выбрал место на нижней палубе и стал в уме приводить в порядок свой план. У него он возник спонтанно и требовал осмысления. Пароход плыл ходко. Течение помогало. За бортом журчала теплая летняя вода.

В Котлас пароход прибыл по расписанию. Никита на пристани уточнил время отплытия парохода на Архангельск и отправился по делам. Время у него было. Он сходил в мебельный цех,

где для его школы были заказаны парты и столы, побродил по магазинам и зашел на базар. Среди деревянных прилавков под коротким навесами бродила разношерстная публика. Рядом с входом безногий инвалид с Георгиевским крестом на стиранной перестиранной гимнастерке пиликал на «тальянке». На крайнем прилавке двое мужиков играли в шашки на «интерес». Около них толпились болельщики в небольшом подпитии. Никита потолкался среди прилавков, по ничего не купил и отправился на почту за газетами. Потом он перекусил в ближайшей чайной и взглянув на часы, отправился на пристань. Там уже шла посадка на Архангельск. Никита занял свободное место поближе к свету и развернул газету. «Правда» сообщала об очередном разоблачении «заговора» против советской власти. Народ в лице передовых коллективов предприятий требовал применения к «врагам народа» высшей меры социальной защиты – расстрела. Как всегда на первой странице портрет вождя всех народов И.В. Сталина. Никита дочитал газету и хотел ее скомкать, но вовремя спохватился. В народе ходили всякие слушки. В Райцентре одному мужику впаяли десять лет лагеря за то, что он использовал клочок газеты с изображением своего вождя на самокрутку. Никита горько усмехнулся, свернул газету и сунул ее в портфель.

Пароход причалил к пристани поселка «Двинской» уже поздно вечером. Никита сошел с трапа последним, пропустив вперед несколько пассажиров.

Он поднялся по косогору вслед за ними и дошел до поселка. Никита шел медленно. Навстречу ему попалась ватага ребятишек с удочками в руках спешащих на реку. Они перебивая друг друга дружно объяснили, как найти дом Лукашенко Савелия и поинтересовались:

– А, вы кто будете?

– Я из заготконторы – ответил Никита.

– Понятно солидно ломающимся баском, ответил видно старший из них.

– Наверное насчет шкурок?

– Да, да, – поспешил ответить Никита и пожелал ребятам счастливой рыбалки.

Те чуть не хором послали его к черту и с хохотом побежали в сторону пристани.

Никита теперь без труда нашел нужный ему дом и подошел к калитке ограды. Волнение охватило его и он остановился стараясь овладеть собой. За калиткой загремела цепь и раздался яростный лай. Спустя минуту в доме открылась дверь и на крыльце показался крепкий бородатый мужик:

– Валет, на место – раздался окрик и тут же вопрос – Кто еще там?

Никита осторожно открыл калитку и, косясь на собаку, пошел к крыльцу. Та глухо урча, настороженно следила за незнакомцем.

– Мне Лукашенко Савелий нужен – подошел Никита поближе. Отчество он не знал. Анна всегда вспоминала его как «дядю Савелия».

– Ну, я Лукашенко, – пробасил, с интересом разглядывая неожиданного пришельца, хозяин дома.

– Мне бы поговорить с вами, осторожно проговорил Никита.

– Поговорить? – переспросил Савелий – Ну что ж, проходите в избу.

Никита поднялся на крыльцо. Хозяин пропустил его вперед и они вошли в избу. Здесь уже приготовились ко сну. Кровать была расправлена. Пожилая женщина в длинном сарафане вытирала стол. Она с любопытством взглянула

на позднего гостя и ответила на его «здравствуйте». Из кухни дверь вела в боковую комнату. Там горел свет, а дверь было полуоткрыта.

Хозяйка уголком передника вытерла стул и пододвинула его Никите.

– Садитесь – радушно пригласила она.

Никита прошел вперед и присел на предложенный стул. Волнение не проходило, во рту пересохло:

– Можно водички? – спросил он.

Хозяйка (тетка Мария, догадался Никита) почерпнула из ведра и протянула гостю медный ковш. Волнение гостя передалось хозяину. Он с напряжением следил за Никитой. Тот, сделав пару глотков, справился с собой и спросил:

– Скажите, Уваров Семен Николаевич у вас квартирует?

– Да, у нас – подался вперед Савелий.

– Можно его пригласить?

Савелий поднялся и оглядываясь на Никиту вошел в боковую дверь. Минуту спустя он вышел обратно и сказал:

– Сейчас выйдет.

Воцарилось неловкое молчание. В избе установилась тишина. Хозяйка привалилась спиной к печке и бросила работу. Наконец из комнаты вышел пожилой мужчина в накинутом на плечи пиджаке. Он поправил очки на переносице, взглянул на Никиту и сказал:

– Я, Уваров Семен Николаевич, слушаю вас.

Никита повернулся к Савелию:

– Дома кроме вас никого нет?

– Никого нет – недоуменно приподнял брови хозяин.

Никита перевел дыхание и сказал:

– Вам привет от Анны.

На несколько секунд все замерли. Первым встрепенулся Уваров. Он рывком пододвинулся вместе со стулом к Никите и пристально впился в него глазами:

– Кто вы?

– Я – запнулся Никита, понимая, какой это будет неожиданной новостью, для находящихся в избе – Я, собственно говоря, муж Анны – Павлов Никита Андреевич.

– Как это муж? – в один голос переспросили Савелий и Уваров, растерянно переглянувшись.

– Так уж получилось – смущенно ответил Никита – Только вы не волнуйтесь – взглянул он на побледневшего Уварова – Жива она. Все с ней хорошо.

В избе все пришло в движение. Савелий вскочил со стула и бросился с ковшом к ослабевшему Уварову, потом с этим же ковшом, к осевшей на скамье Марии.

Наконец суматоха прошла и все стали потихоньку приходить в себя. Уваров не отпуская рукав Никиты спросил:

– Расскажите мне все.

Но Савелий перебил его:

– Ну, нет. Семей Николаевич, так дало не пойдет. Такое надо слушать за столом в спокойной обстановке. Да и гость с дороги. Покормить надо.

Закуска на столе росла как по волшебству.

Мария, словно помолодевшая, легко сновала между столом и печкой. Никита выставил из портфеля припасенную еще в Котласе бутылку водки. Уваров удалился к себе – привести себя в порядок. Савелий готовил самовар. Все были при деле.

Усаживались за стол степенно, но нетерпение на лицах хозяев и Уварова читалось довольно откровенно. Первый тост выпили за знакомство и чуть притронувшись к закуске, Уваров и Савелий посмотрели на Никиту. Тот, «заморив червячка» не стал долго испытывать их терпение и стал рассказывать. Он рассказывал долго с подробностями. О тех событиях, участником которых он был сам и о том, что ему было известно от Анны. Присутствующие почти не перебивали Никиту. Лишь Савелий изредка хлопал себя по коленке и восклицал: «Ну, девка. Ну, молодец». Уваров прятал грустную улыбку в усах и довольно часто протирал очки. Мария смахивала с уголков глаз слезы и подкладывала Никите кусочки полакомней.