Ссылка

Самсонов Геннадий Федорович

– Договорились – тихо ответила Анна. Она согласилась лишь затем, чтобы Никите и Клаве действительно было спокойней. Для себя же решила, что все равно не воспользуется этой метрикой.

Клава, расстроенная решением Анны, молча убирала посуду. Она отлично понимала, что Никита влюблен и Анну и разлуку с ней перенесет тяжело. Упрекнуть же Анну в чем либо она не могла. Может быть на ее месте она поступила бы также. На душе Клавы было тревожно за Никиту и за Анну. Она не знала как им помочь и это мучило ее. Анна обняла ее и прижала к себе. Так молча они стояли, пока Никита, пытаясь разрядить обстановку, бодрым голосом не сказал:

– Ну, что приуныли.

Пойдем мы в город или нет?

Девушки разомкнули объятия, улыбнулись друг другу и выгнали Никиту из комнаты. Им надо было переодеться. Когда тот вышел за дверь, Клава выскользнула за ним. Она остановила Никиту в коридоре и зашептала ему в ухо:

– Никита, но почему ты не можешь убедить Анну уехать с тобой. Ты же потом об этом будешь очень жалеть.

– А что мне еще делать? – ответил Никита.

– Что, что? – возмутилась Клава – Ты как сундук окованный. Ты что не можешь сказать ей о своих чувствах, что любишь ее. Я же не слепая. Все вижу.

– Ты с ума сошла – зашипел Никита – Человек в беде находится, близкого человека потерял, а я тут со своими чувствами полезу.

– А может быть ей это сейчас и надо – атаковала Клава брата – Почувствовать, что она кому-то нужна, что ее любят.

– Может и так – согласился Никита – Но так просто пойти и сказать я не могу. Это очень глубоко во мне сидит. Боюсь, что мое признание только отпугнет ее и наши с тобой добрые отношения к ней, Анна может истолковать по другому. Отвергнув мою любовь, она вынуждена будет отвергнуть и дружбу. Лицемерить она не будет и постарается быстрей уехать. Пожалуй, она обо всем догадывается и именно поэтому уезжает одна.

– Давай я с ней поговорю – предложила Анна.

– Я тебе поговорю – пригрозил Никита – Анна девушка умная и сама знает, что делать. На этом все. Собираться пора.

Анна и в самом деле догадывалась, что Никита влюблен в нее. Это чувствовалось в его взглядах, которые она ловила на себе, в ее поведении по отношению к ней. Это нельзя было скрыть. Нельзя сказать, что Анна не испытывала к Никите никаких положительных чувств. Он был ей даже симпатичен, но для любви ее сердце еще не было готово. Слишком глубокие раны в нем остались.

Вошла Клава с раскрасневшим лицом и молча уселась на лавку.

– Что с Никитой поспорила? – спросила ее Анна.

– А ну его – буркнула Клава.

– Помиритесь – успокаивала ее подруга, догадываясь о причине ссоры – У Никиты характер покладистый.

– Вот именно – встала с лавки Клава – Но когда-то и твердость надо проявить.

– Мы будем собираться – Анна перевела разговор на другое – Хотели еще по городу погулять.

– Да, конечно. Сейчас пойдем. Время еще есть. У тебя чемодан готов?

– Готов. Только Клава у меня к тебе просьба будет – просила Анна.

– Говори, все сделаю.

– Можно у тебя на хранение ружье оставить?

– Ружье? – удивилась Клава – Откуда оно у тебя?

– Это подарок отца – ответила Анна – Если сама не смогу когда-нибудь забрать, то пусть останется на память Никите.

– Хорошо – согласилась Клава – Оставляй. Будет лежать в сохранности. Уверена, что заберешь его потом сама. Но и ты мне обещай, что метрику возьмешь с собой.

– Я уже пообещала, что возьму. Но фотографии и письма оставь себе.

Никита стукнул в дверь:

– Вы готовы?

– Готовы, выходим – хором ответили девушки.

Через несколько минут они втроем шли прогуляться. Времени до парохода у Никиты было еще часа три, а у Анны и того больше. Сидеть в избе было уже невмоготу.

На улице царствовала весна послеполуденное солнце пригревало. Кое-где в палисадниках пробивалась зеленая травка. На деревьях набухали почки, готовые вот-вот выбросить наружу яркую зелень. Народ вывешивал на заборах и веревках пуховые перины для просушки. В некоторых домах выставляли зимние рамы, переходили на летнюю одежду. Детвора устраивала игры в лапту, заполняя звонким смехом всю округу. Старушки выходили из домов и усаживались на скамеечки у завалинок. Старики, что пошустрее уже наверное давно на реке. Кто лодку смолит, кто донки ставит. Рыбки свеженькой захотелось. Одним словом весна, а впереди благодатная летняя пора. Радовались все и жизнь внушала оптимизм.

Девушки в сопровождении Никиты гуляли по городу не далеко удаляясь от дома. Клава показала Анне соленые источники, потом дом, в котором во время ссылки жил Сталин.

Анна остановилась около обыкновенного деревянного дома за невысокой оградой и подумала «Зачем же он с нами-то так? Ведь в такой же шкуре был. Но тогда ссыльных в этих краях можно было по пальцам пересчитать, а сейчас эшелонами гонят. Чего же он боится?» Клава постояв пару минут резко повернулась:

– Пойдемте куда-нибудь.

Никита с Анной молча последовали за ней. В центре города они наткнулись на фотографию и решили сфотографироваться на память. Сначала все вместе, потом каждый по отдельности. Время уже поджимало и купив кое-что из еды, они поспешили домой за вещами. Успев перекусить Никита с Анной попрощались с бабкой Матреной и в сопровождении Клавы отправились на пристань.

Никита шел впереди с чемоданами в руках и своей котомкой за плечами. Анна свою котомку оставила у Клавы. Девушки шли сзади. Разговор не клеился. Каждый размышлял о своем. Анна тоскливо думала о предстоящей разлуке с друзьями, но старалась держаться бодро. Она уже определилась. Из Котласа она предполагала дать телеграмму Савелию от вымышленного лица и дождаться его в условленном месте. Он должен догадаться. Но надо так сделать, чтобы в Двинском никто ничего не заподозрил. Савелий наверняка догадается привезти ее документы. Вот с ним она все и обсудит. Возможно и отец приедет вместе с Савелием. Только бы найти в Котласе тихое пристанище, где можно укрыться на несколько дней. А потом со своими документами можно будет уехать на какую-нибудь стройку далеко, далеко. В Сибирь или на Дальний восток. У отца когда-нибудь кончится ссылка и он сможет приехать к ней. Вот это «когда-нибудь» и мучило Анну. Здоровье отца было не весть каким, а тут еще и она своими поступками осложнила его. Конечно, прими она предложении Никиты, все было бы проще. И фамилия другая и отец недалеко. А потом он смог бы и вовсе перебраться поближе. Но этот вариант Анна уже пережевывала не один раз и осложнять жизнь Никите она себе не позволяла.

Так они молча дошли до пристани Никита поставил чемоданы в сторонке, снял рюкзак и размял плечи. На берегу толпилось много народу. Почти все были принаряжены.

– Это что, все на пароходе плывут? – спросила Анна.

– Да нет – ответил Никита – Здесь первый пароход это праздник. Да и по всей реке пожалуй праздник.

Ждали недолго. Вдали послышался протяжной гудок и вскоре из-за леса затопленного ивняком выплыл пароход. Хлопая лопастями по воде, он величественно приближался к городу. Толпа на берегу ожила и двинулась ближе к воде. Пароход выполнил несколько несложных маневров и аккуратно привалил к пристани. Матросы замотали канаты и перекинули трапы.