Ссылка

Самсонов Геннадий Федорович

Клюев почти не морщась опрокинул остатки водки в себя, уставился ничего невидящими глазами, на Савелия и медленно сполз с валуна на гальку.

У Савелия на скулах заходили желваки. В голове все поплыло и он тяжело опустился на землю рядом с Клюевым, брезгливо откинув его согнутую в локте руку.

– Все пропало – пульсировало в голове мысль – Все кончено. Что же делать.

Но он уже знал, что делать. Решение уже созревало где-то в подсознании. Савелий внутренне сопротивлялся, но другого выхода не было. И дело не только в нем. Под угрозой было несколько близких ему людей.

Савелий медленно собрал остатки еды в тряпицу и положил в котомку. Туда же положил кружку. Пустую бутылку протер полой пиджака и засунул ее в карман Клюеву. Затем он внимательно осмотрел

место где они с Клюевым сидели. Никаких видимых следов на прибрежной гальке не было видно. Окурки Клюева он не стал трогать. Савелий поднялся, прислушался и огляделся. Кругом было тихо. Пристань скрывалась за поворотом. Домов поселка не было видно из-за крутого косогора. Савелий закинул котомку себе за плечи, приподнял Клюева, подхватил его за пояс и поволок к мосту. Клюев что-то бессвязно бормотал и Савелий уловил только одну фразу:»Я ей суке покажу» «Как же, покажешь гаденыш вонючий»-зло дернулся Савелий – сволочь поганая» – он распалял себя- Парня сгубил и все тебе еще мало? – Савелий представил себе сжавшихся в углу в комнате Никиту, Анну, Клаву в ожидании своей участи и скрипнул зубами. Он подтащил Клюева к воде под мостом и сбросил его на землю. Клюев даже не открыл глаза. Только икнул. Выпустил слюну. Савелий вытащил у него из кармана бутылку еще раз протер ее и осторожно держась только за горлышко, сунул ее в руку Клюева и сжал его пальцы, оставляя отпечатки. Затем Савелий вернулся к валуну, взял клюшку Клюева и поднялся на мост. Здесь он еще раз осмотрелся и прислушался. Все было тихо. Над рекой стелился легкий туман. Кромка леса обозначилась узкой светлой полоской. Вот-вот должно показаться солнце. Хотя ночь была глубокой. Если ночью можно было назвать бледно-серые сумерки. А через час вообще будет светло.

Савелий прислонил клюшку Клюева к перилам моста и рядом поставил пустую бутылку водки. Потом он спустился вниз к лежащему Клюеву, приподнял его и потащил к воде. «Господи, прости меня грешного – шевелил губами Савелий – не корысти ради, ради спасения людей совершаю это».

Клюев вдруг зашевелился и задергал ногами,

– Ах, ты гнида – разозлился Савелий. Он забрел в воду почти по пояс и перехватив дергающегося и мычащего Клюева за ворот погрузил его в воду. Тело Клюева забилось, ноги заколотились поверх воды и поднятые брызги вымочили Савелия с ног до головы. Он стиснул зубы и погружал Клюева глубже и глубже в воду. Тот медленно утихал не в силах сопротивляться медвежьей силе Савелия. Пошли пузыри. Тело Клюева обмякло и затихло. Савелий с трудом разжал занемевшие пальцы и оттолкнул тело Клюева на середку речушки под мост. Здесь речка подпиралась Вычегдой и течения не было.

– Быстро найдут – подумал Савелий и тяжело дыша по воде прошел под мостом и вышел на берег на его другую сторону. Здесь он сел на траву и обессилено уронил руки на колени. Он безучастно смотрел на эти руки в сырых рукавах и у него возникло острое желание вымыть их. Савелий опять спустился к воде и стал мыть руки. Он мыл их долго, с песком, с галькой, как будто стараясь стереть с них кожу, только что касавшегося тела Клюева. Наконец нервное напряжение стало спадать. Савелий ополоснул лицо, тяжело вздохнул и направился березняком к бричке. Жеребец встретил его легким всхрапыванием. Савелий снял котомку, развязал ее, достал бутылку водки и вскрыв ее опрокинул в себя. В бутылке булькало, жидкость стекала по краям губ. Опорожнив добрую половину, Савелий вздохнул и прикрыл глаза, прислушиваясь, как внутри его растекался жар. Потом он достал краюху ржаного хлеба приготовленного Марией и разломив ее, стал кормить жеребца. Тот принимал хлеб толстыми мягкими губами и его большие карие глаза внимательно наблюдали за своим временным хозяином. Савелий погладил его за шею. – Ничего брат. Все образуется. Все пройдет- но Савелий понимал, что это не пройдет, что он еще долго будет ощущать в руках дергающееся тело Клюева и в глазах будет вставать и этот мост и эта речка. Савелий истово перекрестился на восходящее солнце, отвязал жеребца, забрался в бричку и направился в обратную сторону. Жеребца подгонять не стал. Тот и так застоявшись, бежал легкой рысью. «Подсушиться

бы где-то надо – подумал немного захмелевший Савелий – А то и заболеть можно». Проехав километров пять он свернул в ближайший перелесок, нашел там небольшую полянку с густой травой и пустил жеребца попастись. Костер запалить не составило большого труда и скоро, раздевшись догола, Савелий сушил сырую одежду. «Как они там – думал он об оставшихся в Сольвычегодске – Извелись поди все».

***

Они действительно извелись. Клава услышав о встрече Анны с мужиком, который мог ее узнать, попыталась успокоить Анну, но та забилась на скамейке в уголок и уставилась в окно, прикрытое ситцевой занавеской. Никита нервно ходил по узенькой комнате и пытался принять какое-то решение. Ничего путного в голову не приходило. Он с болью в душе смотрел на подавленную Анну и понимал только одно, что в любом случае он не оставит ее в беде. «Надо дождаться Савелия и просить куда-нибудь увезти Анну. Хотя бы на время – думал он». Анна думала почти о том же самом, но ее терзало другое: «Допустим, Савелий спрячет меня, но что будет с Никитой, Клавой, отцом – и вдруг ее пронзила мысль – А ведь мне стоит самой уйти из жизни и все станет на свои места». И тут, словно услышав ее мысли, внизу живота она уловила едва слышный толчок. Она провела рукой по уже немного округлому животику и невольно ласково улыбнулась, положив руку на живот. «Нет – тряхнула она головой – Мне надо жить. Я все перенесу».

Никита заметив ее движение, опустился на скамейку рядом с Анной и участливо спросил ее:

– Как ты?

– Шевельнулся – сказала Анна – Послушай – и она, взяв ладонь Никиты, положила ее себе на живот.

Никита ничего не услышал, но все равно нежное чувство к зарождающемуся человеку охватило его:

– Ничего Анечка – шептал он ей – Все будет хорошо. Вот Савелий уладит свои дела, приедет и все решим.

– Ты думаешь, что Савелий поехал по своим делам? – пристально взглянула Анна на мужа.

– Ну, наверное – неуверенно пожал плечами Никита.

– Чудак – грустно усмехнулась Анна – Какие у него дела? Я больше, чем уверенна, что он поехал к Клюеву и боюсь за него.

– Может тогда, что и узнает-выразил надежду Никита.

– Может – согласилась Анна и встала со скамейки – Пойдем спать. Все равно мы сейчас ничего не решим.

Клава ушла к бабке Матрене, уступив свою кровать гостям. Анна легла к стене и свернулась калачиком. Никита лег рядом, обнял ее и оба забылись тяжелым сном.

Клим разбудил их часов в пять. Солнечные блики играли на пузатом самоваре, стоящем на столе. Где-то с истошным азартом перекликались петухи. На улице слышался перезвон «боталов» – колокольцев висевших на шее коров.

Завтракали наспех и неохотно. Клава собрала кое-что в котомку из еды и они вышли из дома. Клим ожидал их у ограды, сидя на телеге. В оглоблях стояла гнедая кобыла.

Заметив вопросительный взгляд Анны, Клим будничным тоном обронил:

– Не появился еще Савелий-то. Задержаться поди пришлось.

– А куда он уехал? – спросила Анна.

– Да. недалеко тут – уклончиво ответил Клим, устраивая молодежь в телегу – Скоро должен появиться.

Но Клим и сам беспокоился о товарище. Он понимал, что Савелий решает какую-то проблему связанную с этими ребятами, но любопытствовать не стал. «Савелий мужик ходовой – размышлял Клим – И из любой передряги может найти выход. Однако всякое может быть. Время не спокойное. По всей стороне шухер идет. Кого-то ловят, разоблачают, сажают». Клим вздохнул и забрался в телегу:

– Ну, ребятишки – обернулся он к пассажирам – Поедем рыбку ловить.

Ехали задворками. Иногда потряхивало и Никита обеспокоено посматривал на Анну. Та успокаивающе кивала ему. Мол все в порядке. Клава обнимала ее за плечи и что-то шептала в ухо. За городом дорога пошла получше. Проехав с километра два, Клим притормозил у берега Виляди, заросшего ивняком. Он слез с телеги и обратился к Никите:

– Никита, укрой девок в ивняке и сидите там, пока не кликну. Мужики рыбу погрузят и обратно поедут. Незачем вам от греха подальше на глаза вам попадать. Они хоть и серьезные мужики, но береженого бог бережет.