Ссылка
Шрифт:
Закончив рассказ, Никита сказал обращаясь к Уварову:
– Так что выходит, Семен Николаевич, я теперь ваш зять.
Уваров поднялся обнял его и сказал:
– Ну, что ж судя по всему, зять неплохой и мне такой подходит.
Все рассмеялись, а Никита спросил:
– А вы меня сейчас не узнали по Котласу, когда ногу вправляли.
– Не узнал – откровенно признался Уваров – Темновато было, да и обстановка неподходящая – он очередной раз протер очки и решительно заявил – Мне надо ее увидеть.
– Это можно – сразу согласился Никита – Аня завтра в Сольвычегодске будет. У меня там сестра Клава живет. Мы договорились. Я Аню на пристани встречу. Завтра утром
– Завтра? – переспросил Уваров и растерянно взглянул на Савелия. – Как же завтра? У нас же комендант в отъезде. Будет только к обеду. Как же я разрешение на отлучку получу? – он вскочил со стула и быстрыми шагами заходил по избе – А хрен с ним – хлопнул ладонью Уваров по столу – Поеду и так.
– Ты что, Семен Николаевич. Разве так можно – забеспокоился Савелий – Беды ведь потом не оберешься.
– И правда – вмешался Никита – Мы же можем вас в Сольвычегодске подождать и день и два. Я в отпуске. Ане на работу спешить не обязательно. Лето. Все на сенокосе, не до книг.
Расстроенный Уваров стоял на своем. Никите и Савелию пришлось привести еще не мало доводов, что бы убедить его отложить поездку на сутки. Наконец Уваров сдался и сказал:
– Хорошо. Я поеду послезавтра. Уверен, что завтра все свои проблемы решу.
– Вот и ладненько – обрадовался Савелий – Больше ждали. А я завтра с Никитой поеду.
– Как это с Никитой? – оторопел Уваров.
– А чего? – невозмутимо ответил Савелий – Мне так и так в Сольвычегодск надо. Друга сто лет не видел. Клима Дерягина – лесника тамошнего. Там для вас рыбалку организуем. А потом негоже нам сразу всем троим ехать. В глаза бросится может.
– Ну и хитрец ты, Савелий Григорьевич – покачал головой Уваров.
– Что есть, то есть – рассмеялся Савелий.
На этом и порешили. Савелий с Никитой уезжают завтра, а Уваров на другой день после них. Уваров пошел готовить постель Никите, а Савелий засобирался в контору на коммутатор. Он хотел дозвониться до своего друга в Сольвычегодск и предупредить о своем приезде. Мария убирала со стола и попутно расспрашивала Никиту про их жилье с Анной, но вскоре Уваров позвал Никиту спать. Постель ему была приготовлена на кровати Анны. Уваров заботливо поправил одеяло, пожелал спокойной ночи Никите и вышел из избы подышать свежим воздухом. За последнее время Уваров заметно сдал, но старался держаться бодрым. Ему не хотелось, что бы жалели и видели его слабым. Особенно его резали по сердце соболезнования людей по поводу смерти его дочери. Он верил и надеялся, что она жива и они увидятся. Известие о смерти Алексея потрясло Уварова. Он догадался, что Анна добралась до Кузнецова и вместе с тем тревога за Анну еще больше усилилась. Он мог только надеяться, что с Анной все хорошо. Но полной уверенности не было и неизвестность терзала его. Сейчас, получив известие, что с Анной все хорошо, Уваров впервые за последнее время почувствовал успокоение. Но в сознании еще оставался островок сомнения. «Вот увижу ее и тогда буду считать, что все уладилось» – думал он. К замужеству дочери Уваров отнесся неоднозначно. В глубине души таился червячок, что Анна могла выйти замуж вынуждено, по расчету. Но Уваров гасил в себе эти сомнения. Никита ему понравился и производил впечатление порядочного человека. «Дай Бог им счастья» – прошептал Уваров. Он постоял еще немного, потрепал Валета по шерсти и вернулся в избу. Никита уже спал. Вскоре появился Савелий. Он сообщил, что дозвонился до друга и пошел собираться в дорогу. Уваров налил
Никиту разбудили рано. В избе все уже были на ногах. Савелий сидел за самоваром и прихлебывал чай из блюдца. Он приветливо пожелал Никите доброго утра и радушно пригласил за стол. Мария доставала из печи свежевыпеченные шаньги. Завтракали на скорую руку. До парохода оставалось не много времени. Уваров появился, когда Савелий с Никитой собирались выходить из избы. Его под самое утро вызвали к роженице. Он попрощался с гостями и заверил, что завтра он обязательно будет в Сольвычегодске. Видно, что он был готов все бросить и ехать с ними, но это было невозможно.
Из дома вышли врозь. Никита первый, а Савелий чуть поздней. На пристани пассажиров было мало. На берегу мальчишки ловили рыбу. Никита улыбнулся. Он вспомнил свое босоногое детство. Увидел себя тоже с длинным черемуховым удилищем. За пазухой краюшка хлеба с луковицей, в холщовой сумке банка с червями. Никита вздохнул и мысли его перенеслись в Покрово. «Как там Анна» – подумал он – Никита не мог сказать ей, что собирается в Двинское. Он не знал, что у него получится и не хотел преждевременно обнадеживать Анну. Меньше волнений. А в ее положении это важно.
Савелий подошел перед самым отплытием парохода. Он нашел глазами Никиту среди пассажиров и выбрал место недалеко от него, они договорились не афишировать свое близкое знакомство. Обратный путь был дольше. Плыли против течения. Из Котлас прибыли по расписанию. Никита, а за ним Савелий вышли по трапу последними и держась на некотором расстоянии друг от друга пошли в город. Встретились они в чайной и уже не таясь уединились в полутемном углу и заказали пива. До отправления парохода в сторону Сольвычегодска было часа два. Савелий развязал котомку, вытащил запеченную в тесто стерлядь и ножом располосовал ее. В чайной было шумно и накурено. Хорошо перекусив Никита и Савелий поспешили выбраться на свежий воздух и отправились на пристань, но опять же порознь.
Пароход на Сольвычегодск отправился тоже по расписанию. Солнце стояло в зените и большинство пассажиров занимали места на верхней палубе. Там же устроились Никита и Савелий. Легкий теплый ветерок играл флагом над капитанской рубкой. Чайки с пронзительным криком летали над пароходом и стремительно устремлялись за подачками пассажиров. Корпус парохода немного вибрировал от работы паровой машины, но это не мешало, а придавало ощущение скорости. Летняя теплая вода легко разрезалась острым носом парохода, обтекала его и бурлила сзади кормы, постепенно приходя в свое прежнее состояние.
Путь был недалек и вскоре показались купола храмов. С некоторых сбиты кресты, стены поблекли, местами осыпалась штукатурка. Храмы выглядели сиротливо и накладывали этот отпечаток на весь городок. Никита взглянул на Савелия. Тот грустно взирал на открывшуюся панораму. Он еще помнил времена, когда над городом плыл малиновый колокольный звон, гуляли, шумели ярмарки.
Пароход приветствовал город протяжным гудком и причалил к пристани. Никита с Савелием опять сошли последними. Они поднялись по встроенным в землю лесенкам на берег и увидели стоящего в стороне красавца – жеребца, запряженного в легкую бричку. Рядом с ней стоял колоритного вида мужик. На голове лихо заломленный набекрень картуз из-под которого вызывающе выбивалась прядь ярко рыжих волос. Густая борода скрывала ворот косоворотки, перетянутой в поясе узеньким ремешком. Брюки из тонкого сукна были запрятаны в сложенные гармошкой хромовые сапоги. Увидев поднимающего с пристани Савелия, мужик бросил в бричку кнут и побежал к нему: