Спросите у берез...
Шрифт:
Василий еще не знал, к чему клонит Вестенберг, но сказал:
— Ладно. Завтра соберем ребят и решим, что делать.
— Почему завтра? — запротестовал Владимир.
— Так сейчас все уже спят.
— Ну и что? Разбудим! Подпольщики должны собираться по первому сигналу. Ночью даже еще лучше. — Таким возбужденным, как сегодня, Вестенберг еще не был. — Завтра может быть уже поздно, немцы нас опередят!
Василий: понимал состояние товарища. Ему, как никому другому, хотелось показать себя в деле. Но то ли это дело, за которое
— Хорошо, пусть будет по-твоему, — согласился Василий, — позовем и Григория. Послушаем, что скажет он.
Через полчаса все были в сборе. Василий убедился в Володиной правоте: комсомольцы поднялись как по команде и при этом совершенно бесшумно.
Новость ошеломила. Григорий сразу заинтересовался:
— А как он, самолет, очень разбит?
— Почти что цел, — ответил Вестенберг, — только чуть погнуто правое крыло.
— Что там еще думать! — не удержался Мишка. — Уничтожить! Сжечь!
— Подожди, не горячись. Думать надо, — успокаивает Василий, — заниматься диверсиями нам категорически запрещено. Тем более вблизи деревни.
— Но ведь о самолете никто ничего не знает, — не унимается Мишка. — Странно даже, что мы его сами не заметили.
— Мишка прав, — поддакивает Петр, — немцам о самолете еще никто не сообщил. Так что надо спешить.
Спор разгорается. Хранят молчание только девушки. Не спешит высказываться и Григорий. Он сидит опустив глаза, чертит пальцем на скатерти завитушки.
— А на самолете есть оружие? — вдруг подымает он глаза на Вестенберга.
— Да, есть, — отвечает Владимир, — два крупнокалиберных пулемета.
— Так, так, — продолжает Григорий вычерчивать замысловатые фигуры. Чувствуется, что у него зреет какой-то план.
Наконец он говорит:
— Во-первых, надо снять пулеметы и все, что есть в самолете ценного. Во-вторых, закопать летчиков. На всякий случай, чтобы не было следов. В-третьих, проверить, нет ли в люках бомб.
Наступила тишина. Все поняли, что это окончательное решение. Вряд ли его будет оспаривать Василий, даже если у него и другое мнение.
Выждав немного и оглядев товарищей, Василий заключил:
— На задание пойдут только парни. Для девушек есть другое дело. Только что я принес из Освеи новые сводки Совинформбюро. Надо будет разнести по ближайшим деревням. Займутся этим Женя и Маня.
— А я? — обиженно спросила Тоня Фролова.
— Тебе нельзя. Людей не знаешь, можешь постучаться не в те двери. Для тебя у нас есть другая работа. Надо будет вернуться в Себеж и оттуда, со станции, сообщать нам все, что увидишь… Но об этом мы договоримся позже.
Остаток ночи ребята провели в томительном ожидании, никто не сомкнул глаз. А едва рассвело, Василий, Петр, Мишка и Владимир
Мишка не вытерпел и полез в кабину.
— Ну и красотища какая! — ахнул он, разглядывая многочисленные приборы. — Эх, упрятать бы эту машину до времени, найти летчика да бабахнуть по фашистам!
— Что ж, тащи машину в свой склад, — пошутил Владимир, — потом где-нибудь и танк раздобудешь…
— Хозяйская в Мишке жилка, — отозвался Петр, — сразу виден кладовщик, интендант.
— Н-да… Такой самолетик мог бы пригодиться, — не то защищая Мишку, не то высказывая вслух свои мысли, сказал Василий, — но ладно. Пора за дело.
Демонтаж, против ожидания, подвигался медленно. Пока разобрались с принципом установки вооружения, крепления бензобаков и другого оборудования, прошла почти половина дня. Работали без отдыха. Маленькую передышку позволили себе только после того, как захоронили летчиков.
Оставалось главное — уничтожить самолет. Ребята стояли вокруг большой крылатой машины и думали: как же это лучше сделать?
Все решила случайность. Закурив, Мишка бросил на землю непотушенную спичку. И завихрилось, поползло к самолету неудержимое пламя. В одно мгновение оно охватило бомбардировщик, ручьями потекло по кустам, лизнуло ближайшие деревья. Пролитый при снятии баков бензин дал простор огню. Самолет горел большим ярким костром. Быстро теряя очертания и уменьшаясь, он стал сползать к земле.
И тут пламя перекинулось на деревья. Затрещали, преодолевая сопротивление сырых ветвей, березы и сосны.
Создалась угроза лесного пожара.
— Ребята, за мной! — выскочив из зоны огня, скомандовал Вестенберг. — Надо образовать защитный барьер!
Растерявшись от неожиданности и едкого дыма, они сначала не сообразили, что нужно делать.
— Надо уничтожать деревья, создать вокруг самолета пустую зону! — крикнул Владимир. Он схватил топор и стал рубить молодые сосны.
Парни словно пробудились. Но оказалось, что топор-то всего один. Правда, была еще лопата, которой орудовал Мишка. Широко размахивая ею, он подрубал стволы — их гнули и ломали руками Петр и Василий.
Это была тяжелая работа. Руки ныли от мозолей и ссадин. Несмотря на все, небольшую чистую площадку на пути к соседнему лесному массиву все же удалось создать. Но огонь пришел и сюда. Вот загорелся небольшими островками сухой кустарник. Ребята сняли с себя пиджаки, навалились на горящие кусты. С другой стороны было болото, и пламя, дойдя до него, захлебнулось.
Зарево над лесом хорошо было видно в ближайших деревнях. Заметили его и в Заборье за рекой Синюхой, в трех километрах от Прошек, где стоял фашистский гарнизон. Пожар встревожил оккупантов.