Спросите у берез...
Шрифт:
Это «потом» наступило. Но никогда уже не увидит его Аниська.
После ареста прошковцев Женя и ее друзья никак не хотели верить в трагическое, невозвратимое. Надеясь на чудо, писали в Себеж,
Но чуда не произошло. Никаких следов…
Война унесла с собой столько юных, еще не раскрывшихся жизней, что порой становится страшно. Списки, списки… В конце многих книг о Великой Отечественной войне, на обелисках у дорог, на памятниках и братских могилах — длинные списки имен.
Заканчивая повесть, я тоже не могу умолчать о тех, кто, подобно Аниське, отдал свою короткую, как вспышка молнии, жизнь за то, чтобы прошковские подпольщики могли сегодня собраться снова. Вечно молодыми останутся в их памяти Егор Равинский, братья Георгий и Евгений Дубро, Александр Дубро, Леонид Гельфанд, Павел Жилко…
Нет, они не исчезли бесследно. Они всегда в сердцах людей. И мужественный руководитель подполья Григорий Лукашонок, и Мишка, и Аниська…
Аниська, Аниська, юная прошковская подпольщица. Ты не оставила нам даже своей фотографии —
Это необычное собрание продолжается, а я мысленно вновь переношусь в то суровое время, в Прошки теперь уже далеких лет, в овеянный легендами озерный партизанский край.
Хочется мне, чтобы узнали люди и эту быль. Узнали правду о простых сельских парнях и девушках из маленькой лесной деревушки и их друзьях-побратимах. О таких земных и таких необыкновенных.
Это они, прошковские подпольщики, одними из первых смело включились в борьбу против фашистских захватчиков. Это из оружия, которое они собрали, прозвучали здесь первые выстрелы.
Прошковские подпольщики показали замечательный образец интернационального единства.
И они достойны благодарной памяти потомков.