Спросите у берез...
Шрифт:
Словно сговорившись, стали расходиться.
Умолкли голоса, замерли шаги на деревенских улицах. И сразу затихла, притаилась деревня. Но люди не спят: за занавесками тускло мерцают огоньки коптилок.
Светится огонек и в окне дома Василия. Снаружи посмотреть — горит он в пустой, уснувшей избе. Но здесь полно парней и девушек. Нарядных, торжественных. Пришли все сюда прямо с танцев, хотя и разными дорогами. Специально за Григорием забежал Мишка.
— Да, непонятный человек этот Моргес, — сказал Григорий после того, как ему рассказали о споре в клубе, —
— Какой там непонятный, — не выдержал Мишка, — вражина он! Самая настоящая вражина. Вот кто.
— А почему предупредил нас о Леньке? — спросил Василий.
Никто не ответил. Не нашел, что сказать и Мишка. Григорий же, как часто бывало с ним в минуты раздумья, чертил пальцем завитушки на столе. Будто записывал на нем то, о чем думал, а потом читал это. Вот его палец остановился, поставил точку, и Григорий сказал:
— Нельзя, друзья мои, бросаться словами. Пройдет время, и мы узнаем, кто он. Кстати, кто этот второй? — обернулся Григорий к Вестенбергу. — Откуда ты его знаешь?
— Он из латышской деревни Галицы, — сказал Владимир, — уже второй раз вместе с товарищем приходит к моей хозяйке. Она тетка товарища. Узнали про танцы и напросились вместе пойти.
— И товарищ его был на танцах? — спросил Василий. — Что-то я его не приметил.
— Был. С двоюродной сестрой танцевал. Между прочим, интересные вещи рассказывает. Про какого-то человека с бородой. Будто из советского тыла прислан и в лесу прячется.
— Интересно. А что, они сами видели этого человека? — спросил Григорий.
— Не видели. Но слух такой ходит.
— А какие они парни, надежные?
— Вроде подходящие. Говорят, батрачили, в город на заработки ходили.
— Этих парней надо взять на примету. Могут оказаться полезными. Да и от Моргеса не стоит отворачиваться. Еще не ясно, что он за человек. Он тоже может пригодиться. Парень имеет доступ к немцам. А это важно, — пояснил Григорий.
Казалось, что он все растолковал, а ребят — в первую очередь бескомпромиссного Мишку — продолжал мучить вопрос: «А все-таки, кто он, этот Иосиф Моргес, — друг или враг?»
Думали и о парне, что спорил с учителем. И, конечно же, о той новости, что он принес. Человек с бородой — неужели это на самом деле посланец с той, советской стороны? Но как найти его? Как связаться? Кому-то же выпадет счастье первому пожать ему руку.
Мишке хочется этого больше всех.
Человек с бородой
Там, за рекой, когда-то была граница. С повышенной строгостью относились мы к людям, что на другом берегу. Ведь с той стороны пробирались в нашу страну шпионы. Теперь там у нас друзья…
Печально-тоскливые голоса появляются откуда-то из-за Синюхи, с визгом проносятся над Прошками, теряются в густом лесу. За ними спешат другие, новых оттенков — целый хор голосов. Кажется, что плачут где-то малые дети, всхлипывают, громко причитая, женские голоса. Но сколько ни вслушивайся, слов не разобрать. Кто
Это вторят вьюге голодные волки. Как говорят в народе, в такую погоду хороший хозяин не осмелится выгнать из дому даже собаку.
А эти двое вышли. Из тепла и уюта дома шагнули в эту кутерьму из холодного ветра и бьющего по лицу ледяного снега. Внимательно вглядываясь в темноту, они подошли к большому каменному зданию. В окнах — свет. Приглушенно звучит, вырываясь наружу, веселая музыка. Путники постояли за старыми липами, осмотрелись по сторонам. Потом быстро надели лыжи и нырнули в темноту. Мчались, не останавливаясь, до самого берега Зилупе. А когда перебрались на другую сторону, туда, где реку называют Синюхой, немного отдышались.
Было около двух часов ночи, когда они подъехали к маленькому домику, что на окраине деревни. Постучали. Никто не отозвался. Попробовали еще раз. Снова молчание. Тогда заколотили сразу в два окна, с обеих сторон дома.
— И кого это в такую погоду нелегкая носит? — проворчал себе под нос старик, приоткрыв дверь.
— Пусти нас, отец, замерзли, — попросил один из незнакомцев с явно нерусским акцентом, — в доме все объясним.
Хозяин зажег коптилку и внимательно осмотрел незнакомых. Один был высокий и худой, темноволосый, еще молодой. Второй — пониже, широкоплечий, явно крестьянского вида. Ему, пожалуй, уже больше тридцати. Откуда они и что за люди? Зачем пришли? Так выразителен был устремленный на них взгляд старика, что они не стали ждать вопросов. Тот, что помоложе, сразу выложил:
— Мы пришли от человека с бородой. По его заданию.
— Я сам с бородой, — отпарировал старик, — а другого бородатого, который шлет послов, не знаю.
Сказал неправду. О слухе про человека с бородой, который принес из-за кордона знакомый Вестенберга, Фроленку рассказали комсомольцы. Из Освеи предупреждали: готовьтесь к вступлению в партизанский отряд. Вот-вот должен прибыть человек, который возглавит его и выведет в лес.
Не тот ли это долгожданный человек? Хотели было сами искать пути для связи с ним. Но как его найти там, за рекой, на латвийской земле, где нет ни друзей, ни надежных знакомых? Слишком долго, более двадцати лет, разделяла их граница. И недавно пролегла опять. На крепком замке держат ее оккупанты для того, чтобы не общались люди, не влияли друг на друга, не объединялись в борьбе.
Теперь из-за огненного рубежа таинственный незнакомец сам дает о себе знать. Разве это не подтверждает их догадку? Ведь он, посланец Родины, будет настойчиво искать тех, на кого мог бы опереться.
Но может быть и другое. Возможно, что это обман, хитрая уловка врага, чтобы, проникнуть в самое сердце подполья? Тогда неминуем провал организации, потеря дорогих людей.
Нет, Герасима Фроленка легко не купишь. Он не простачок какой-нибудь, не доверчивый юнец, чтобы сразу раскрыть свои карты.