Спросите у берез...
Шрифт:
— Кто еще так думает? — спросил Василий.
Никто не отозвался. Только шевельнулся на стуле.
Владимир Вестенберг.
— Можно мне ответить? — попросил он.
Василий кивнул.
— Но вначале вопрос к Михаилу. Почему ты так уверен, что фашисты собираются наказать Сорокина? Немецкий офицер сказал, что простит его.
— А ты уже и поверил этой сволочи, — огрызнулся Мишка.
— Представь, поверил. В данном случае, он может сдержать слово. Пойми ты, голова горячая, больше всего фашистов встревожило то, что у кого-то имеется оружие. Ведь оно может быть
Доводы Вестенберга были убедительными.
И все-таки Мишка не хотел сдаваться. В этом озорном, подчас бесшабашном парне сидела добрая, отзывчивая душа. Мишке по-человечески было жаль Сорокина, с которым он когда-то учился в школе.
— Но ведь он не вражина какая, — запальчиво сказал Мишка. — Пусть кровью искупит свою вину!
— Да он хуже врага! — решительно возразил Василий. — Хуже потому, что стрелял в спину, в своих. Я предлагаю приговорить его… — Он обвел внимательным взглядом лица товарищей, словно пытаясь прочесть их мысли. — Приговорить к расстрелу. Есть другие предложения?
— Кет, — сказал Петр.
— Кет, — произнес Владимир Вестенберг.
— Нет, — в один голос повторили все.
— Справедливый приговор, — заметил Григорий. Лицо его стало суровым.
Только Мишка молчал. Возражения против доводов Василия перестали убеждать даже его самого.
— И вот еще что, — добавил Григорий. — Надо, чтобы все было как следует, по закону. Приговор составить по всей форме. И прочитать его осужденному. Он должен начинаться словами: «Именем Советской власти, которая есть и всегда будет. За мародерство и убийство, за нарушение законов Родины…»
Он говорил, а Василий записывал его слова — короткие и точные. Они словно током прожгли каждого, еще раз заставили почувствовать высокую справедливость совершаемого.
А через несколько дней приговор был приведен в исполнение.
Сорокина по просьбе комсомольцев убрали жившие в деревне окруженцы. Перед казнью подсудимому был зачитан приговор. Он начинался словами: «Именем Советской, власти…»
Друг или враг?
Трудно судить о человеке по словам. Но не всегда все рассказывают и поступки. Жизнь, где люди все время над пропастью, заставляет быть осторожным. Но как отличить осторожность от обмана, маскировки?
Мишка франтовато одет: белая сорочка, галстук. Внимательно всматривается в зеркало. Заходит Василий. Он тоже необычно нарядный. В глазах Аниськи нескрываемое любопытство. Но спросить не решается.
— Пойдешь с нами? — неожиданно спрашивает Василий.
— Куда?
— К Зосе на вечеринку.
Аниська зарделась. Такое предложение ей делают впервые. Она не заставляет себя упрашивать. Быстро собирается.
Вечеринка у Зоей в самом разгаре. В широкой горнице под гармошку кружатся
Вначале Аниська даже обиделась. Значит, он пригласил ее только для вида? Но вскоре определила: совсем не за девушками «стреляет» Василий. Косит глазами на узкоплечего парня, что танцует с Зосей.
Так вот кто, оказывается, Зосин ухажер!
Этого парня из латышской деревни Заборье, что лежит за кордоном, хорошо знают в Прошках. Узкоплечий часто приезжает с немцами, помогая им вести допросы или просто разговаривать с населением. Но переводчик он неофициальный. Учитель начальной школы — он единственный из заборцев человек, знающий немного немецкий язык. Служит немцам с заметной для всех неохотой.
Аниська удивлена выбору молодого учителя. Разве в Прошках мало других девушек? Не знает она, что некоторые местные парни и девушки давно уже не удивляются, а посмеиваются. Приглянулась учителю не столько Зося, сколько ее хозяйство, оставленное умершим перед войной отцом. Конечно, злым языкам не всегда можно верить. Но молодой учитель не скрывал своих симпатий — был внимателен к сироте, редко приезжал без подарка.
Интерес к Иосифу Моргесу проявляет в Прошках не одна Зося. Ведь это первый человек из Латвии, которому разрешено проходить через кордон. Из местных жителей пока только ему одному немцы выдали пропуск. А узнать о жизни по ту сторону реки Синюхи каждому интересно.
Не знает Аниська, что интерес у Василия и его друзей к Иосифу Моргесу особый. Давно уже ищут они возможность для организации связи с соседними населенными пунктами Латвии, с молодежью этих деревень. И вот появился человек, который может оказаться для этой цели полезным. У подпольщиков он вызывает даже некоторую симпатию. Особенно с тех пор, как намекнул старосте о возможном доносчике.
И все-таки ребята не спешат. Прежде чем идти на риск, надо еще раз присмотреться к человеку, с которым они познакомились совсем недавно. Кто он? Этого никто не знает.
Аниська и не догадывается о тех мыслях, что волнуют сейчас Василия. Внешне беззаботный, он не перестает улыбаться. Кажется, что парень ни о чем не думает, весь отдается танцу. Никогда она еще не чувствовала себя так хорошо, не была так счастлива, как сегодня. Радостными, счастливыми глазами смотрит девочка вокруг, не задерживая взгляда ни на ком. И ни во что не всматриваясь…
И вдруг… Вдруг словно что-то оборвалось внутри. К косяку двери прислонился, будто прирос к нему, растрепанный Ленька Ярыга. Из-за шума танцующих и музыки вначале его никто и не заметил.
— А, кум! Давно не виделись, — вместо приветствия сказал Моргес, увидев Леньку.
Умолкла гармонь, сами собой прекратились танцы.
— Или не признаешь меня? — спросил Ярыгу Моргес.
Болтливый, всегда быстрый на слова Ленька неожиданно смутился и застыл у дверей, не решаясь зайти или заговорить. Постоял немного и незаметно скрылся.
— Странный сегодня Ленька, пугливый какой-то, — сказала Женя.
— Не вас ли уж он испугался? — спросил Василий, обращаясь к Моргесу.