Специальный агент высших сил
Шрифт:
Разгоревшийся костер высвечивает уже всю стеклянную клетку, и когда к его гладкой стенке вновь прижимается лицо с огромными щеками и начинает совершать вращательные движения, Агагуку это уже не пугает, поскольку то, что он видит перед собой, — не лицо, а совсем наоборот.
Вместе с потрясением проходит и непрерывное нагнетание в кровь адреналина, вслед за чем возвращается ощущение холода.
Вскочив на ноги, Агагука стремительно, не заботясь о своем имидже всемогущего божества, бросается к дверям.
Они
— У вас неплиятности.
Агагука сердито отмахнулся от него и, сорвав с горбуна телогрейку, поспешил натянуть ее на себя.
— Валенки снимай!
— Зачем? — растерялся Пантелей. Мамбуня отродясь обувкой не интересовался.
— Быстро! Или ты решил меня заморозить?
Горбун, прыгая на одной ноге, принялся стаскивать валенок, но, запутавшись в портянке, упал на пол и разулся уже лежа.
Мамбуня натянул валенки прямо на босу ногу и, довольно притопнув ими, спросил:
— Почему так холодно?
— Зима, — лаконично ответил Пантелей, пытаясь обмотать ноги портянками.
— Зима? Ненавижу зиму! — заявил Агагука. — А почему камины не горят?
— Нечем топить.
— Как это нечем?
— Дров почти не осталось. — Горбун передернул плечами и покосился на пылающий у стены огонь, где весело догорало это самое «почти». Теперь придется копоть с камня соскребать. Разве трудно было дрова в камин сперва сложить, а уж опосля зажигать? Не ценят здесь его труд. — Эти были последними. Лишь запас ваших… то есть коровьих лепешек остался, но ими…
— Не вздумай!
— Вот я и не думаю.
— Вот и не думай! Пошли немертвых, пускай нарубят и принесут.
— Так я уже посылал троих.
— И где они?
— Не знаю.
— Значит, пошли еще троих!
— Их всего двое осталось, остальные запропастились куда-то.
— Значит, пошли двоих! — распорядился Мамбуня Агагука, топнув ногой. Но привычного звона не последовало — для металлических колец в голенищах валенок слишком мало места.
— Как скажете, — покорно согласился Пантелей и побрел на крыльцо. Ему все меньше и меньше нравился этот новоявленный божок и все чаще приходила мысль, так ли уж необходима ему деревенька? Может, хватит одного домика, парочки коров и ласковой жены?
Закрывающая лицо пророка маска однобоко ухмыльнулась и произнесла:
— Твой выход, малыш.
Ванюша откашлялся и, поправив маску, сказал:
— У меня предчувствие было.
— О ждущем меня величии?
— Не совсем. На вас готовится нападение.
— Кто посмел?! — От праведного гнева Мамбуня Агагука задохнулся.
— Для бессмертного он слишком пуглив, —презрительно
— Нахожу, — ответил Ваня.
— Что находишь? — переспросил Агагука, посмотрев на маску, скрывающую лицо его пророка.
— Э… выход, — нашелся ребенок. И тотчас начал развивать тему: — Главное ваша безопасность.
— Правильно, — похвалил Агагука.
— Правильно,— писклявым голоском передразнил его скандинавский бог юмора. Причем юмор это по большей части «черный». — Давай же, давай!
Шоркая по полу «просящими каши» сапогами, вернулся Пантелей. Он успел не только выпроводить за дровишками последнюю пару безмозглых зомби, но и раздобыть обувку и одежку.
— А где эти… которые с дровами?
— Ушли и не вернулись.
— Почему?!
Пантелей лишь плечами пожал, мол, это ваше божье дело знать все, а мы люди маленькие…
— Это враги, — таинственным полушепотом сообщил Ванюша — Вам надо укрыться в надежном месте.
— В этом собачьем холоде? — возмутился Агагука. — Да я…
— Может ва… коровьими лепешками? — вкрадчиво предложил Пантелей.
Агагука гневно отверг это предложение и, вырвав у Пантелея факел, бросился к дверям главного входа. По длинному коридору, мимо ведущей наверх лестницы и опустевшей караулки. Отодвинув засов, Мамбуня одним рывком распахнул настежь парадную дверь. Ветер с воем и целыми жменями колючего снега бросился на него, словно изголодавшийся по плети мазохист. Агагука побледнел, но нашел в себе силу и мужество открыть рот и крикнуть в темноту снежного бурана:
— Дрова! Мне нужны дрова!!!
— Ему бы на базаре пирожками торговать.
В ответ на крик Агагуки из снежной круговерти вылетел снежок. Хороший такой, заботливо слепленный из чистого снега, что сияет словно отборный кокаин, он возник из ниоткуда и тотчас залепил раскрытый для повторного крика рот.
— Ха-ха-ха… — рассмеялся Локи.
Агагука в ужасе попятился, отплевываясь и размахивая перед собой факелом. Едва ли он таким образом хотел вызвать огонь на себя, но тем не менее вызвал.
Низко висящее светлое пятно, каким видится солнце сквозь беспрерывно клубящееся снежное марево, дрогнуло и на какой-то миг потемнело. Несколько десятков снежных комков с разной степенью точности обрушились на Агагуку, сбив его с ног и заставив отступать на четвереньках.
— Спасайте меня!
Пантелей грудью бросился на дверь и закрыл ее. Ванюша помог задвинуть в пазы засов.
— Кто это?
— Не знаю, — ответил горбун. — Но это они забрали всех ваших немертвых.