Специальный агент высших сил
Шрифт:
Пока Добрыня пробуждал в себе почти утраченные в ходе эволюции навыки перемещения при помощи сразу четырех конечностей, я подобрал валяющиеся рядом с озерцом булаву и флягу, которую богатырь успел наполнить до того, как оконячился… то есть превратился в коня. Вот только сделать из нее даже глоток меня никто не заставит: мне и на двух ногах ходить удобно.
Наскоро перекусив остатками вчерашнего ужина, мы начали готовиться к предстоящей битве. Первым делом помолились каждый своим богам, один черт растерялся, как та обезьяна на распутье: к красивым или к умным. Обнадеживает, что
— Разобьемся на две группы, — предупредил я — Одна нанесет удар в открытую, попытаясь силой своего оружия прорвать двойное кольцо снеговиков. Жаль, Деда Мороза с нами нет, может, перепрограммировал бы их… Вторая группа тем временем, пользуясь суматохой и непогодой, проникнет во дворец, освободит Ванюшку и постарается захватить Агагуку. Знать бы еще, как он выглядит.
— Не спутаешь, он там один такой, — заверил меня черт.
— Понятно. Значит, так, во второй группе пойдем мы с чертом, остальные…
— Постой! Лезть туда вдвоем?!
— Так больше шансов остаться незамеченными.
— А если заметят?
— Нужно постараться, чтобы раньше времени не заметили.
— А позже?
— А позже пускай пеняют на себя, — с уверенностью, которой не чувствую, ответил я. Но уверенность это одно, а решимость совсем другое. А ее у меня не занимать — руки так и чешутся свернуть шею тому гаду, который похитил моего ребенка.
— Может, хотя бы оленя с собой возьмем?
— Там от него больше пользы будет.
— Да ты что! Да если мы его во дворец запустим, он там такого шороху наведет — сами побегут сдаваться.
На какое-то мгновение я засомневался, Рекс действительно способен посеять панику, но… пускай это произойдет после того, как Ванюша окажется в безопасности вне стен этого дворца.
— Нет. Идем вдвоем. Но если боишься… можешь остаться с женщинами.
— Я не буду отсиживаться! — возмутилась Леля, сердито топнув ножкой и упрямо вздернув кверху подбородок. От гнева на ее лице проступили веснушки, которые обычно на зиму прячутся, появляясь с первым весенним солнышком.
— Я тоже! — заявила Ливия.
— А я и одна посижу тут, — махнула рукой Яга. — Чего мне мерзнуть? Стара стала. То радикулит стреляет, то в голове поморочится, а то и голоса дивные чудятся…
— Да я же не хочу остаться, — заявил черт, вспомнив, что он еще и хранитель, — просто нам поддержка не помешает. Ну, нет так нет. Сползаем вдвоем.
— Вот и хорошо, — произнес я, нежно обняв жену. — Любимая…
— Я не останусь!
— Прошу тебя.
— А…
— Заодно присмотришь за сестренкой, чтобы глупостей не наделала.
— Но…
— Не спорь, пожалуйста.
Сестричку уговорить оказалось легче, я просто попросил ее приглядывать за Ливией, которая в таком положении… в каком именно, рыжеволосая строптивица сообразила сразу — недаром же она богиня любви, а это «положение» ее материальный результат.
Назначив командующим ударным отрядом Герольда Мудрого, я поставил перед ним конкретную задачу: подкрасться к оцеплению как можно незаметнее, а затем
— Выдвигаемся! — скомандовал я.
Яга отчего-то решила, что благородному идальго будет приятно, если она напутствует его на подвиг многообещающим поцелуем. Хорошо не успела, а то мы понесли бы первые потери еще до начала военных действий. Дон Кихот инстинктом самосохранения разгадал причину ее стремительного к нему приближения и успел принять меры. С великого перепуга он без всякой помощи запрыгнул на спину вороного коня, от растерянности даже не возмутившегося подобной наглостью, и пятками послал его вперед.
За ними поспешили викинги. Без щитов, которые остались в подводной пещере, они двигаются проворно, легко скользя среди деревьев. Поцеловав жену, я поспешил следом за ними, стараясь не цепляться мечом-кладенцом за кусты и ветви. При таком урагане хруста веток никто не услышит, но неожиданные рывки раздражают, да и застрять можно.
Лесок начал редеть, и видимость, как это ни странно, резко ухудшилась. Из-за хаотично кружащегося в воздухе снега рассмотреть вставшее на пути дерево удается Лишь с пяти-шести метров, и то лишь как более темный силуэт. Так что ко дворцу мы двигались интуитивно, рассудив, что мимо такой громадины не проскочим.
Холодный ветер, злобно потешаясь над неосторожными нами, швыряет в лицо целые жмени колючего снега и свистит, словно загонщик поднятой в небо дичи. Холодно, трудно дышать, да еще приходится бороться с переменчивыми порывами ветра. Такое движение изматывает сильнее, чем бег по пересеченной местности в противогазе. Пришлось мне как-то раз поучаствовать в подобной увеселительной затее, после которой я понял, что в душе пацифист.
Несколько раз нам попадались снеговики. Обыкновенные. Три снежных шара, поставленных один на один. Самый нижний — большой, больше метра в диаметре, средний — он и по размеру средний, — сантиметров шестьдесят и самый верхний, украшенный парой пуговиц и морковью, символизирует голову, размерами вдвое больше человеческой. Руки — ветки. Ног нет. И, самое главное, он, то есть снеговик, не двигается, оставаясь неподвижным и поэтому нормальным, каким и положено быть творению рук человеческих. Впрочем, даже шустрого снеговика можно использовать в мирных целях. Например, в уборке территории от того же снега.
Наконец из снежного киселя проступили контуры дворца и донесся грохот. Словно кто-то пытается пробить стену Лбом. Но поскольку мы еще здесь, то это должно означать что-то иное.
— Здесь разойдемся! — прокричал я, приблизившись к самому уху Герольда. — Вы — туда, а я — туда!
— Хорошо!
Потрепав Рекса между ушей, я начал огибать дворец по часовой стрелке, надеясь зайти в тыл и обнаружить если не черный вход, то хотя бы не зарешеченное окно.
Не успел я сделать и десятка шагов, как услышал Рексово рычание и молодецкое уханье.