Специальный агент высших сил
Шрифт:
— Так его, так! — скандирует черт.
Во время отступления на высоту наибольший урон вражеской силе нанес Дон Кихот. Его трижды пытались втянуть на дерево, и трижды он срывался вниз, своими стальными доспехами сминая снежные головы в пыль. У меня даже возникла идея использовать его вместо ядра, но потом я устыдился своих недостойных мыслей и оставил их на самый крайний случай. Наконец все оказались вне пределов досягаемости снеговиков, лишь Рекс кружит среди них, выискивая, у кого бы разжиться морковкой. Но снеговики стали осторожнее
— Рекс, ко мне!
Олень перепрыгивает через одного снеговика, через второго… но у самого дерева его копыто соскальзывает с оледеневшей головы очередного снежного творения, и он падает на землю. На него наваливается снежная туша. Лишь рога наружу торчат.
— Держись!
Спрыгнув прямо на голову ближайшего снеговика, отчего она лопнула как арбуз, только белый, я ухватил Рекса за рога и вытащил наружу. Ухнув, подбросил его вверх. Викинги поймали и втянули еще выше, пристроив у кого-то на коленях.
Тяжело ударило в спину. Я ругнулся и, вспомнив, что все мы произошли от обезьян, проворно взобрался на дерево.
Снеговики потоптались, подергали руками-ветвями из стороны в сторону и отошли, чего-то ожидая.
— И долго они так стоять собрались? — поинтересовался черт.
— А что?
— А то, что я уже замерз. И если они не уйдут, то через полчаса нужно будет спускаться и бить им морды — для согревания.
— Понятно.
Но замерзнуть без дела нам не дали. Кто бросил первый снежок, я не узрел, лишь ойкнул кто-то из викингов, получив в нос и едва не сорвавшись с ветки. А затем снежки принялись кидать все снеговики без исключения. Опустит ветвь вниз, подвигает ею, и вот уже снежок готов. А бросают они не очень сильно, зато весьма и весьма прицельно. По мне тоже пару раз попали, пока черт не взялся выполнять возложенные на него высшими силами обязанности: хранить и беречь. Пристроившись на загривке, он ухватился руками за мои уши и дергает то за одно, то за второе, уводя голову с пути несущегося снежного снаряда.
— Так и будем сидеть? — поинтересовался Дон Кихот, в которого почти и не бросали снежков, особенно после того, как он догадался опустить забрало.
— Нужно уходить, — согласился я. — Жаль, среди нас Тарзанов нет, с дерева на дерево не получится.
— А как получится?
— Бегом. Главное — добраться до вот тех зарослей терновника. Снеговики через них не пройдут, а мы пробраться сумеем.
— А успеем?
— А выбор? — вопросом на вопрос ответил я. — Готовы? Рванули!
В пещеру мы вернулись в рекордно короткий срок.
Успокоив встревоженных женщин, мы расположились у костра. Погреться и обсудить ситуацию.
Для начала я рассказал Ливии, Леле и Яге о своей неудачной попытке проникнуть во дворец, а затем поделился соображениями.
— Я видел, как развалился снеговик, когда Рекс вырвал у него нос. Сдается мне, что это не случайно.
— А если случайность?
— Проверить не помешает. Если это закономерность,
— И чего они такие агрессивные? — вздохнула Ливия, — Словно одержимы бесом. Может, их святой водой обрызгать?
— Хорошая идея, — похвалил черт. — Только ее сперва нагреть, а потом из ведра на голову кипятком. Враз растают.
— Не юродствуй! Я серьезно думаю, что они одержимы, иначе не были бы такими агрессивными.
— Они не одержимы, — возразил рогатый. — Уж я бы это сразу учуял. Просто… просто им баб не хватает… снежных.
— Что ты сказал?! — встрепенулся я, с надеждой посмотрев на черта.
— Я? — смутился он. — Ничего…
— Ты умница!
— Я?! — совсем растерялся рогатый.
— Ты, — подтвердил я. — Мы теперь с этими снеговиками быстро разделаемся.
— Как? — заинтересовались все.
— Заманим подальше от дворца.
— А они пойдут?
— А мы их живцом приманим.
— Каким живцом?
— Супер сексуальным, — многозначительно произнес я.
— А?
— Сейчас слепим такую снежную бабу, что от одного ее вида они изойдут на… ну на эту! На воду. Вот!
— А сработает? — усомнилась Леля. — Они ведь бесчувственные.
— Ничего, — осклабился черт. — Пускай морковку переставят или сосульку приспособят.
Отвесив ему подзатыльник, я выразительно погрозил пальцем.
— Прекращай свои шуточки, здесь тебе не ад.
— Порой я в этом сомневаюсь, — вздохнул мой ангел-хранитель, почесав потылицу.
— Главное — угадать их вкусы, — игнорируя явный намек, заметил я.
— Угадаем, — потер руки черт и скомандовал. — На лепку становись, раз-два!
— А ты чего раскомандовался? — возмутилась Яга.
— Так у меня опыт в этих делах имеется.
— Какой же? — удивились все.
— Я самому Микеланджело помогал его шедевр творить.
— Это какой? — осторожно поинтересовался я. — «Страшный суд» в Сикстинской капелле? Только что-то я там твоего изображения не припомню…
— Это же нарисовано, а я для скульптуры позировал. «Давид и Голиаф» называется, слышал?
— Слышал, — подтвердил я. — Что-то ты не больно на Давида похож…
— А Микеланджело с меня Голиафа ваял, — скромно признался черт.
— Круто. — Других слов у меня не нашлось.
— Так идем снежную бабу лепить?
— Идем.
Отступление двенадцатое
ЧАРКА ДЛЯ КОЩЕЯ БЕССМЕРТНОГО
Когда мой друг-рыбак пожаловался одному приятелю-гаишнику, что у него на прикормленном месте уже неделю не клюет, то в ответ услышал вопрос: «А может, этот участок дороги на ремонте?»